Читаем Хакер. Охота полностью

Представляла, какой ужас ждёт тех, кто окажется в том самом, белом списке. Многие наверняка думают, что это чистое везение, остаться жить после ядерной катастрофы. Но что же удачного в том, что эти люди в любом случае должны на своей шкуре ощутить адскую боль от ядерного взрыва?! И если остальных ждёт смерть, покой, освобождение, то эти несчастные должны будут пройти адские муки, полностью потеряв свой внешний облик, измениться как физически, так и морально. Потерять надежду на спасение и стать подопытной крысой, чтобы, в конце концов, дать нужный генетический результат псевдолюдям, а после стать разлагающимся, но ещё живым биоматериалом, выброшенным в помойку за ненадобностью.

Дина так и утонула в тревожном сне, до конца удерживая свою мысль. Чарская ни на миг не сомневалась, что люди из белого списка обречены на страдания. И вовсе не для того, чтобы в последствии стать такими же, как синаффектусы, а для того, чтобы отдать свой генетический материал, быть разобранными, как пазл, на мельчайшие детали. На нити ДНК!

— Дина просыпайся! — Чарскую кто-то тряс в разные стороны, пытаясь дозваться. — Дина, ну же, проснись! — С тела девушки мигом слетело одеяло, обдав соню холодным воздухом.

— Чего шумишь? — Произнесла Дина, переворачиваясь на другой бок. — Ещё в такую рань. — Хрипя, Чарская закрылась подушкой.

Раз будильник ещё не прозвенел, значит до школы есть время.

— Какая рань?! — Взвизгнул Троицкий, выхватывая подушку и начиная лупить Чарскую по попе, чтобы добудиться. — Будильники не сработали! Телефоны вырубились! Телевизор на ладан дышит, показывает один первый канал!

Нехотя вслушавшись в стенания старосты, до Чарской дошло, что пахнет не просто жареным, а палёным!

— Чего? — Разлепив глаза, Дина уставилась на Троицкого, волосы которого торчали в разные стороны.

«Одуванчик, блин». — Хохотнув про себя, Дина поднялась, чтобы сесть и растереть заспанные глаза.

— А того! — Воскликнул Дима, указывая на настенные часы. Время 10:30!

— Мама? — Сон как рукой сняло. Дина соскочила с кровати и босиком направилась на шум, исходящий из кухни.

Мать и отец в ужасе слушали новости, которые передавал радиоприёмник, которому от силы лет пятьдесят. Дина даже не может вспомнить, когда последний раз видела его в рабочем состоянии.

— В чём дело? — Застыв в дверном проёме, Дина не узнавала своих родителей.

Валентина Семёновна тихо плакала, не моргая смотря на радио, а Михаил Андреевич, нахмурившись, тупо пялился в пол.

— Что за ересь?! — Воскликнула Чарская, подходя ближе.

— Этот урод перекрыл весь город. — Равнодушно сообщил отец, а его ресницы трепетали столь быстро, будто он едва сдерживается, чтобы не зарыдать. — Не работают заводы, машины не заводятся, автобусы с утра так и не выехали из парков, как и троллейбусы, и трамваи. Всё метро закрыто! В город не могут проехать ни товарные, ни обычные поезда! — И всё-таки мужчина вышел из себя. Или за него говорил страх. — Думаешь, что это ересь?

— Дина слышала это сообщение будто через вату.

— Вот же сука, этот Хакер! — В кухню влетела разъярённая Алина, нарочно задевая Дину плечом. Это заметил Дима, стоящи около комнаты подруги. Он тут же подошёл к Чарской, но та даже бровью не повела! — Почему только Питер? Он здесь что ли пасётся, как крыса?

Не дослушав сестру, Дина развернулась и ухватив Троицкого, вернулась в свою комнату, прикрывая дверь.

— Ты тоже думаешь, что Хакер способен на подобные ухищрения, чтобы заблокировать многомиллионный город? — Спросила Дима, роняя пятую точку на кровать.

— Я не знаю. Возможно. Только нафига ему это надо?! — Сев напротив подруги, Троицкий шумно выдохнул.