Читаем Хагакурэ полностью

При штурме крепости один человек мо­жет отважиться тайком пробраться в нее, чтобы захватить ее без боя. Однако, если несколько его соратников, которые желают брать крепость штурмом, направят на него свет своих фонарей, защитники заметят крадущегося смельчака и поднимут тревогу. Впоследствии, даже если те, кто помешали ему, поймут, что поступили опрометчиво, крепость все равно придется брать штурмом. В таком случае говорят, что осада крепости началась по вине осаждающих».

Буддийский священник Рёдзан записы­вал свои размышления о воинском искусстве полководца Таканобу. Другой священник, узнав об этом, упрекнул его:

– Негоже священнику писать о воена­чальнике. Ведь, каким бы хорошим сочинителем он ни был, он исказит намерения великого полководца, поскольку сам не уча­ствовал ни в одном реальном сражении. Поэтому не стоит передавать будущим поколениям неправильные сведения.

* * *

Некто обратился к самураю со словами:

– На стене гробницы Святого [24] высечено стихотворение:

– Что такое этот Путь искренности?

На что самурай сказал ему:

– Ты, кажется любишь поэзию. Что ж, отвечу тебе стихом:

Говорят также, что следовать по Пути искренности означает жить каждый день так, словно ты уже умер.

* * *

Говорят, что если рассечь лицо вдоль, помочиться на него и потоптаться по нему соломенными сандалиями, с лица слезет ко­жа. Об этом поведали священнику Гёдзаку, когда он был в Эдо. Подобными сведениями нужно дорожить.

* * *

Один из слуг Мацудайра Сагами-но-ками отправился в Киото собирать долги и поселился в нанятой квартире. Однажды, стоя возле дома и взирая на идущих по улице людей, он услышал, как один прохожий сказал другому:

– Говорят, что потасовку затеяли люди господина Мацудайра. Она все еще продолжается.

Слуга подумал: «Как нехорошо, что мои товарищи затеяли резню. Это, должно быть, люди, которые пришли сменить тех, кто в настоящее время работают в Эдо. Наверное, говорят именно о них». Он спросил у про­хожего, где это происходит, и когда прибе­жал на указанное место, оказалось, что его товарищи потерпели поражение и враги собираются уже нанести завершающий удар. Он издал боевой клич, зарубил двоих неприятелей и вернулся к себе на квартиру.

Об этой истории узнал чиновник из сёгуната и слугу Мацудайра вызвали к нему для расследования.

– Ты присоединился к своим товарищам в потасовке и тем самым нарушил правительственный указ. В этом не может быть сомнений, правда? – спросили его.

– Я человек из провинции, – отвечал слуга, – и поэтому мне трудно понять, о чем ваше высочество изволит говорить. Будьте добры, повторите то, что вы только что сказали.

– Не заложены ли у тебя уши? Я спра­шиваю тебя, правда ли, что ты участвовал в резне, нарушив одновременно правитель­ственный указ и закон страны?

– Теперь я понял, что вы говорите, – отвечал слуга. – Вы утверждаете, что я нарушил закон и правительственный указ, но уверяю вас, что я никоим образом не сделал этого. Объяснить это я могу тем, что все живые существа любят жить, и это столь же справедливо в отношении людей. Я тоже очень ценю свою жизнь. Однако, когда я услышал, что мои друзья вступили в неравный бой, я подумал, что пренебрегу Путем Самурая, если сделаю вид, что не услышал этого. Поэтому я побежал к месту действия. Я смог бы продлить себе жизнь, если бы, не ведая стыда, вернулся домой после того, как моих товарищей зарубили, но это было бы попиранием Пути Самурая. Чтобы следовать по Пути, нужно отказаться от своей драгоценной жизни. Поэтому, ос­таваясь верным Пути Самурая и соблюдая самурайские заповеди, я без колебаний пре­небрег своей жизнью. Прошу вас казнить меня на месте.

Эти слова произвели сильное впечатле­ние на чиновника, и впоследствии он прекратил разбирательство, сказав господину Мацудайра:

– У вас на службе состоит очень спо­собный самурай. Пожалуйста, берегите его.

Вот как говорит священник Банкэй: «Не одалживай чужой силы, но полагайся на свою собственную [25], отрешись от прошлых и будущих мыслей и не живи в повседневных заботах – тогда Великий Путь всегда будет у тебя перед глазами».

* * *

Фамильные реликвии господина Сома под названием «Тикэн марокаси» были самыми древними в Японии. Однажды в его имении случился пожар и дом был объят пламенем.

– Мне не жалко дома и того, что в нем было, даже если он сгорит дотла, – сказал господин Сома. – Ведь все это можно вос­становить. Я сожалею лишь о том, что не могу спасти свои семейные реликвии, кото­рые являются самым ценным сокровищем моего рода.

– Я войду в горящий дом и вынесу реликвии, – отозвался один самурай из числа его слуг.