Валерий Заболотный

Керченские рассказы

Город Керчь всегда был портовым и рыбным городом, ведь он лежал у двух морей – Азовского и Черного, и являлся определенным пунктом торговых путей, простиравшихся по нашим просторам. Впадающая в море речка, протекающая через весь город – Мелек-Чесме или ангельский ручей, с турецкого, ранее, говорят, была настолько полноводной, что в нее входили небольшие суда, типа галер, которые подвозили товары к рынку. С тех пор все пришло в упадок, торговая жизнь ограничивалась только местным товарооборотом, и речка, проходя вдоль рынка, представляла собой небольшой канал, по берегам которого собирались поденщики, предлагая свои услуги. В то же время в Керченской бухте появилось большое количество пристаней, более полутора десятков, известны такие названия как Адмиралтейская, Царская и Соляная. Строящийся Керченский порт явил собой Широкий и Защитный мол, имеющие соответствующие причалы, откуда ходили торговые суда. Порт по нынешним меркам мелководный и не достаточен для входа судов с большим водоизмещением, но в прежнее время жизнь в нем кипела – сновало большое количество торговых и рыбацких судов, приносящих своим владельцам, а стало быть, и городу, хороший доход. Также до наших дней сохранился Генуэзский мол, и, судя по его названию, он имеет более древнее происхождение и, несомненно, генуэзцы приложили к его появлению непосредственное участие. В то время сам город простирался вдоль береговой линии пролива, поднимаясь уступами верх, к горе Митридат, названной в честь древнего царя, который правил на этой земле много веков назад. На Митридате стояла часовня, в честь местного градоначальника и оттуда открывался великолепный вид на город и Керченский пролив. Гора Митридат была освобождена от постройки и за этим следили местные власти. Одной из самых высоких строений на горе являлась Афанасьевская церковь, построенная еще в середине ХIХ века возле городского кладбища, также располагавшегося на горе Митридат. На кладбище было похоронено множество прославленных горожан и оно было единственным в городе. Церковь была построенная греческой общиной, по завещанию Афанасия Маринаки в честь его небесного покровителя. На фасаде церкви до сих пор сохранилась плита на греческом языке, повествующая об этом, однако само кладбище уже давно превращено в пустырь. Говорят ранее, не скажу точно в какие года, горожанам запрещалось строить выше определенного места, и застраивать, таким образом, гору Митридат, которая еще с античных времен считалась особым знаковым и храмовым местом. Однако существовало и определенное послабление, которым, конечно-же, пользовались местные жители, способные на всякие ухищрения. Так, считалось, что дом не подлежит сносу, если в нем уже живут, и он имеет об этом внешние признаки, основным из которых считался дым, идущий из трубы. Поэтому дома возводились людьми за одну ночь, и утром из трубы только что возведенного дома, уже шел дым, возвещая о том, что в нем живут люди. И властям уже ничего не осталось делать, как только признать это. Так, постепенно город и поднимался вверх, захватывая все новые пространства горы Митридат. Строился город, как правило, из камня-ракушечника, добываемого в окрестных местах в каменоломнях, и стены по внешнему периметру не штукатурились, а затирались теркой, отчего становились ровными однородными и красивыми. Иногда мастера делали узоры, вырезая их в камне, а также пилястры, обрамляющие окна. Швы между рядами камней были настолько тонкими, что нож вставить в шов не представлялось возможным. Яркими образцами являлись такие строения как Гимназия, расположенная у подножия горы Митридат, кинотеатр «Ударник» – бывшая гимназическая церковь и бывшая фабрика Месаксуди, выстоявшие во время войны, хотя и изрешеченные взрывами снарядов.

На бывшей табачной фабрике Месаксуди, а ныне-судоремонтном заводе, или коротко – СРЗ, работал и я, встретив там Победу и свое 15 –летие. Работал я наравне с мужиками, у которых была бронь от отправки на фронт, и мне приходилось выполнять работу на одном уровне с ними, никаких поблажек я не имел. И хотя в это время я числился учеником Ремесленного училища №2, работал я на полную, получая лишь небольшую стипендию, и продовольственные карточки. Так, непосредственным трудом, я и получал столь нужную в те годы профессию котельщика – которая состояла в производстве и ремонте паровых котлов судов и паровозов, которые мы и склепывали огромными стальными заклепками. Освоил я этот навык в совершенстве на тот момент, и помогал нам в этом наш мастер дядя Саша Карташов, так мы его и называли. Запомнился он мне тем, что все время переживал, чтобы мы своей работой не перекалечили друг друга (ибо нам приходилось работать с раскаленным металлом) понимая, что в этом случае ему нездобровать, и все время повторял, что у него «жена и маленький Миша», который в случае чего останется без отца. Семье он уделял большое внимание, и, пользуясь случаем, раздавая нам указания: