Читаем Казус Лемгюйса полностью

— И все же я — Оливер Лемгюйс, — сказал он зеркалу.

Плеснул холодной воды на грудь и подмышки и вытерся бумажными полотенцами, испытывая стеснение и почти стыд за свое вынужденное бытие.

В кабинете Лемгюйс оделся — рубашка (немного мятая), бордовый пуловер, темные джинсы — и присовокупил к получившемуся набору короткополое пальто. Он сообразил вдруг, что совершенно не представляет, какая снаружи стоит погода. Ветрено? Дождливо? Зима? Но застегивать пуговицы не стал, предпочтя молодежный, легкомысленный вариант нараспашку. К тому же, пальто было мало, и ему не хотелось чувствовать себя в нем, как в смирительной рубашке.

На улице по всем приметам была осень. Холодный ветер гнал по тротуарам мелкий мусор и желто-коричневые листья. Люди предпочитали сидеть по домам или в кафе и в ресторанчиках. Лемгюйс поднял ворот пальто и втянул голову в плечи. Слава богу, он помнил, где находится Гринфест-стрит, и помнил, что центр делит небольшую городскую площадь вместе с библиотекой. Тьфу-тьфу, но Вероника, похоже, не оказала на эти воспоминания никакого влияния.

На здании городской мэрии висели плакаты, призывающие участвовать в выборах. У парикмахерской через дорогу ходил взад и вперед потрепанный, заросший мужчина и тряс колокольчиком, который глухо, словно через силу, позвякивал в его руке. На груди у мужчины висела картонная табличка с надписью: «Помогите. Не знаю, как здесь оказался». Последние пятьдесят центов Лемгюйс ему пожалел. По сути, он ничем не отличался от просителя. Не стоит ли ему тогда присоединиться и ходить след в след?

Стрелка больших круглых часов на здании центра подползала к девяти. Стеклянные двери были открыты. За ними прятался пожилой охранник-негр.

— Тут где-то собрание, — обратился к нему Лемгюйс, войдя в плохо освещенный холл. — Мне сказали…

Охранник закивал.

— Знаю, знаю, офис девятнадцать, — он повернулся, показывая Лемгюйсу на правый рукав коридора. — Я был там как-то. Очень занятно послушать.

— Спасибо.

Лемгюйс двинулся в указанном направлении.

— Эй! — окликнул его охранник.

Лемгюйс повернулся.

— Да?

— Вы тоже из этих? — охранник непонятно качнул ладонью у виска.

— Нет, у меня с памятью все в порядке, — сказал Лемгюйс.

— Ну, может, вам это только кажется. Я вот тоже начинаю думать, что со мной что-то не так. Поем, а через десять минут и не помню, что ел.

Лемгюйс раздвинул губы.

— Такое бывает.

— Да шучу я, шучу! — рассмеялся, замахал рукой охранник.

Офис номер девятнадцать располагался в коротком ответвлении. Рядом стояла кадка с непонятным, перекрученным деревцем и висела репродукция со сложенным из геометрических фигур плящущим человеком. У распахнутой двери Лемгюйса встретила Вероника.

— Здравствуйте, — сказала она.

Лемгюйс оценил новый наряд — широкие черные брюки и синий, под горло, свитер. Рельеф бюстгальтера проступал под тонкой тканью.

— Вот, я здесь, — сказал Лемгюйс.

Он вспомнил, как трогал грудь на сеансе.

— Хорошо, — сказала Вероника. — Нас сегодня четверо. С вами — пятеро. И Ларс согласился рассказать вам свою историю.

— Такую же, как ваша?

— Похожую. Проходите.

Вероника пропустила его вперед и прикрыла дверь. Лемгюйс очутился в восхитительно пустом, светлом помещении. Недавно здесь, видимо, состоялся ремонт, и голые стены радовали глаз свежими кремовыми оттенками. Все богатство мебели представляли восемь составленных на грязном полу в круг стульев. Три стула были заняты.

— Садитесь на любой, Оливер, — сказала Вероника.

— Да, хорошо.

Под взглядами уже сидящих Лемгюйс выбрал стул, равноудаленно отстоящий от соседей. Вполне закономерное поведение в незнакомой компании. Впрочем, представиться Лемгюйс все же не забыл.

— Оливер. Лемгюйс, — наклонил корпус он. — У меня тоже с памятью…

Крупный, по-военному стриженный мужчина с рубленым, маловыразительным лицом двинул квадратной челюстью.

— Крамер. Ларс Крамер.

Привстав, он шагнул через пустое пространство к стулу Лемгюйса и протянул для рукопожатия широкую ладонь. Почему-то казалось, что с памятью у этого человека не может быть никаких проблем. Проблемы с памятью, и в большом количестве, рисовались у тех парней, что встали бы у него на пути.

Штаны-хаки. Темно-зеленая футболка. Блондин.

— Лемгюйс.

Рукопожатие вышло крепким. Взгляд Крамера был пристальным, но без агрессии. Расположившийся слева от Лемгюйса всколоченный худой парень в спортивной куртке приветственно махнул рукой.

— Я — Эрчкер, — сказал он. — Билли Эрчкер.

— Студент, — усаживаясь на свое место, пояснил Крамер.

Лемгюйс кивнул.

Третьим участником собрания оказалась худая смуглая женщина лет шестидесяти, больше похожая на уборщицу, ожидающую пока помещение освободится. На ней был синий халат и чулки телесного цвета. В руках она сжимала плетеную сумку, из которой выглядывали листья салата.

— Это Мария Санчес, — представил ее Крамер, потому что женщина промолчала. — Она почти всегда не в себе.

Взгляд Марии смотрел в пол. Лемгюйс решил, что для терапии открылся самый настоящий Клондайк.

Не золотой только.