Читаем Казна императора полностью

Тешевич посмотрел ему вслед, поймал под вуалью ждущий взгляд Хеленки, галантно помог ей сесть в экипаж, и, едва сам Алекс опустился на сиденье рядом с новобрачной, как кортеж стронулся с места, наполняя узкую улицу цоканьем подков, фырканьем лошадей и шинным шорохом…

За свадебным столом было всего человек двадцать, но Тешевич, сидевший рядом с Хеленкой, нарекать на Шурку не имел оснований. Рядом с Пенжонеком обосновался такой же пожилой и пышноусый полковник в полной парадной форме, а за ним — вперемежку с дамами — еще несколько старших офицеров в сверкающих шитьем мундирах.

Другую сторону стола занимали русские, и здесь главным был полковник Чеботарев, приехавший, как понял Тешевич, специально из Парижа чуть ли не по Шуркиному вызову. И так же рядом с ним разместились офицеры в старых русских мундирах, по всей вероятности — соратники Шурки по его походу.

Кто они, Тешевич не знал, но выглядели гости весьма респектабельно и, видимо наслышанные от хозяина о виновнике торжества, глядели в сторону новобрачных весьма благосклонно. Замыкал стол вечно улыбавшийся капитан Вавер, и хотя его присутствие было Тешевичу несколько неприятно, он понимал, что не пригласить его Шурка просто не мог.

Полковник Чеботарев, бывший на свадьбе за посаженого отца, проявил себя с самой неожиданной стороны и не только веселил всю честную компанию, но и подтрунивал над Пенжонеком, выясняя у пышноусого толстяка, как ему удалось так сохраниться со времен, но меньшей мере, Речи Посполитой.

Пенжонек в свою очередь отшучивался, ссылаясь на климат, а потом, пустив на радостях слезу, прокричал: «Горько!» Гости его вежливо поддержали, и Тешевич в первый раз поцеловал Хеленку, ощутив мягкую податливость ее губ.

Некоторая чопорность быстро исчезла, никакой натянутости за столом не ощущалось, скорее наоборот, гости чувствовали себя непринужденно, не забывая время от времени отпускать пышные комплименты Хеленке. Даже Пенжонек сумел привлечь к себе внимание польской стороны во главе с важным полковником, продемонстрировав прекрасное знание своей и Хеленкиной родословной, начиная ее чуть ли не со времен Пястов.

Где-то через час Яницкий поднял гостей из-за стола и, пустив горластый граммофон, заставил Тешевича открыть танцы, пройдя с Хеленкой первый тур вальса. И уж коли так получилось, что с девушкой, ставшей в силу обстоятельств его женой, Тешевич знакомился только сейчас, он постарался, по крайней мере, при гостях, уделить ей максимум внимания.

Правда, порой глухое раздражение от всего происходившего закипало где-то в душе, но Тешевич усилием воли гасил эту вспышку, да и Хеленка, надо отдать ей должное, вела себя так, что вызывала только всеобщее восхищение.

Веселье между тем продолжалось, расходившиеся гости лихо отплясывали под граммофон, не забывая, впрочем, время от времени возвращаться к столу. В один из таких перерывов, воспользовавшись моментом, когда Тешевич с Хеленкой остались несколько в стороне, Яницкий подошел к ним и с заговорщическим видом достал из кармана свежеотлакированную, похожую на деревянную табакерку коробочку.

— Вот, Аля, это подарок от меня твоей жене…

Хеленка тотчас хотела открыть крышку, но Яницкий придержал ее пальцами.

— Потом, наша несравненная, потом… — и повернувшись к Тешевичу, добавил: — Аля, вы как вдвоем останетесь, в эту коробочку вместе и загляните…

Заинтригованный Тешевич тоже покрутил подарок в руках. Вне всякого сомнения, это был новодел. Алекс даже уловил еще не выветрившийся запах лака, но просьба была высказана, и он с усмешкой ответил:

— Ой, Шура, я смотрю, твоя щедрость безмерна…

И хотя внешне фраза прозвучала весьма иронично, Яницкий уловил ее смысл, полуобнял Тешевича и Хеленку за плечи и так, чтоб никто из гостей ничего не услышал, тихо сказал:

— Нет, Аля, ты даже не догадываешься, какой подарок вы мне сделали своей свадьбой…

Что Шурка имел в виду, Тешевич не понял, но, глядя на вновь рассаживающихся за столом гостей, связал все с делами Яницкого и только молча кивнул головой.

Все шло своим чередом, и когда наконец новобрачные поднялись в свои апартаменты, Алекс, как бы завершая свадебный ритуал, благодарно поцеловал жене руку и торжественно произнес:

— Дорогая, вы были сегодня великолепны!

Хеленка посмотрела на него долгим, чего-то ждущим взглядом и негромко ответила:

— Я сегодня такая счастливая…

— Понимаю, — отозвался Тешевич и, заметив на тумбочке Шуркин подарок, предложил: — Что, посмотрим?

Хеленка потянулась к коробочке, открыла крышку и радостно ахнула. Внутри, на бархатной подушечке, лежала сверкающая, старинной работы диадема[63]. Не в силах удержаться от соблазна, Хеленка достала ее и, вертясь перед зеркалом, начала прикладывать к волосам.

От каждого движения камни, вделанные в оправу, засверкали гранями, рассыпая вокруг себя искристое сияние, а завороженная этой игрой света Хеленка то опускала голову, то поднимала вверх и только потом, спохватившись, посмотрела на мужа.

— Ну, как?