Читаем Казна императора полностью

— Ишь, грамотный… — подумав о комиссаре, выругался Тешевич. — Выучился. Сейчас пулеметчики во фланг полячишкам всыплют…

И точно, с позиций пульвзвода коротко залаял «Шош», тут же поддержанный мерным рокотом станкача. Угодив под фланговый обстрел, уланы немедленно завернули фронт, но вместо отступления один или два эскадрона поскакали прямо на пулеметы. Казалось, отчаянная атака улан обречена, но батарея уже успела перенести огонь, и снаряды, враз перестав крошить деревья, дружно взметнули огненно-черные кусты разрывов над пулеметными гнездами.

— Все, трясця его матери! Сейчас сомнут! — Тешевич вскочил на ноги и огляделся. — Да где же вестовые?

Кругом оседал сизый дым, кружились сорванные листья, неслышно ложась на разбросанные там и сям тела убитых красноармейцев, но кроме них, двух командиров, дурацки торчавших возле покореженных пней, не было ни души.

— Поудирали, черти… — подтягивая ремень каски, корнет вопросительно посмотрел на Тешевича. — А нам куда же? На позицию, или…

— Или! — оборвал его Тешевич. — Сматываемся!

— Ох, в трибунал ведь угодим! В трибунал…

— Так не под уланские ж сабли… — Тешевич тронул за плечо растерявшегося корнета: — А ну за мной!

Одним махом проскочив покореженный обстрелом лес, Тешевич с корнетом выбежали на шоссе и только здесь поняли, что же произошло. Вдоль дороги валялись десятки трупов, торчали вверх лошадиные копыта, довершала картину разгрома разбросанная там и сям амуниция.

Судя по всему, им здорово повезло, когда они остались под обстрелом, а не убежали вместе с ротой. Впрочем, уланы, зашедшие с тыла, вполне могли возвратиться. Во всяком случае, не дальше как в полуверсте носились всадники, мелькали какие-то фигуры и густо трещала ружейная перестрелка.

Не сговариваясь, Тешевич с напарником бросились прочь от затухающего боя, и тут корнет сразу схватил поручика за руку:

— Сюда! Сюда давайте!

Тешевич не сразу понял, в чем дело, и только увидев, как корнет топчется вокруг приткнувшегося к дереву «Руссо-Балта», вызверился:

— Черт возьми, нашли время авто рассматривать!

Однако, против ожидания, корнет лишь замахал руками и, оттащив зарубленного шофера в сторону, схватился за пусковую рукоятку.

— Подождите, господин поручик, может, заведется…

Тешевич шагнул ближе, увидел перебитых пассажиров автомобиля и затравленно огляделся. Он, так равнодушно ожидавший гибели от разрыва, внезапно до животных колик испугался, представив, что, если всадники вздумают возвратиться, его собственные кишки будут точно так же закручиваться в пыли кювета.

Поручик с трудом взял себя в руки и спросил:

— Вы что, умеете?

— Умею! — корнет остервенело крутил рукоятку. — Умею!… У нас точно такой же был дома…

И словно подчиняясь этому крику, брошенный автомобиль фыркнул раз, другой и вдруг яростно зарычал, сотрясаясь всеми частями своего расхлябанного кузова.

— Завелся! — радостно крикнул корнет, забираясь на место шофера, и Тешевич, как-то сразу поверив в удачу, полез вслед за ним в машину.

— Куда ехать? — быстро спросил корнет, ловко орудуя переключателем скоростей.

— Давай в Цеханув! — приказал Тешевич и, привстав на сиденье, еще раз осмотрелся.

Пока бой гремел в отдалении, «Руссо-Балт» осторожно перевалил кювет и спокойно выкатился на шоссе. Ровное гудение мотора подействовало на Тешевича успокаивающе, и-он начал с интересом приглядываться к машине.

Внезапно его внимание привлек сверток, оставшийся на заднем сиденье. Развернув его, Тешевич и с удивлением обнаружил офицерскую конфедертку, аккуратно завернутую во французский военный плащ. Как эти вещи оказались в штабном автомобиле, было неясно, и Тешевич недоуменно произнес:

— Вроде польская…

— Нет, — явно имея в виду автомобиль, отозвался корнет и уточнил: — По-моему, «Руссо-Балт» политотдельский, похоже, я его там видел.

— Может быть, — согласился Тешевич и вдруг испуганно вздрогнул.

Совсем рядом, из-за полуразрушенного строения вылетел эскадрон улан, и неторопливо ехавший «Руссо-Балт», вальяжно подкатил прямо к ним. Удирать было поздно, но накативший неизвестно откуда кураж заставил Тешевича нахлобучить конфедератку и, закрыв плащом плечи, привстать на сиденье.

— Хлопаки! Напшуд! Прендзе, холера ясна, прендзе!…[11]

Явно приняв его за старшего офицера, командир эскадрона улыбнулся, приложил два пальца к конфедератке, и уланы, послушно перейдя с рыси на полевой галоп, поскакали дальше в общем направлении на Цеханув.

— Вы и польский знаете? — вытирая разом вспотевший лоб, спросил совсем было спрятавшийся под баранку корнет.

— Знаю, — кивнул Тешевич. — У отца имение на Волыни. Я часто бывал там в детстве, вот и выучился…

— И молчали?

— А кто бы тогда нас на польский фронт пустил?

— Это точно, — согласился корнет и вдруг выругался. — Что делать будем?

— А черт его знает, — пожал плечами Тешевич.

— Может, сдаться стоило? — Корнет посмотрел на Тешевича. — Тем, что ехали…

— А на что мы им? — сердито фыркнул поручик. — Порубали бы, как тех на шоссе, и вся недолга.

— Это да, к солдатам лучше не попадать, — корнет сосредоточенно закрутил руль. — И все же, куда?…