Читаем Казанова полностью

Даже если правда, что Казанова никогда в жизни не извлекал доходов, а тем более средств к существованию, из игры, тем не менее его выигрыши (как порой и проигрыши, ибо иногда он проигрывался вдрызг) были зачастую значительными, а некоторые – впечатляющими. Игра была серьезной подпиткой его ресурсов, особенно когда он сидел без денег и испытывал нужду. Так, можно подсчитать, что во время Миланского карнавала Казанова за две недели выиграл около десяти миллионов старых франков. При этом надо понимать, что он не простачок. Хотя он не был профессиональным игроком в полном смысле этого слова, тем не менее играл он профессионально. Одно время он даже подумывал сделать карьеру на игре, когда, вернувшись с Корфу в Венецию в начале 1748 года, оказался без средств и без будущего. Через неделю он остался без гроша и предпочел отказаться от своих планов. Впоследствии он так и не решился стать профессионалом, но лишь потому, что, по его собственным словам, не мог долго выкручиваться, не передергивая, ведь без этого картежник долго не протянет. Он напоминает, что в России «Орловы убедили императрицу запретить азартные игры. Находили странным, что именно Орловы вынудили запретить игру, ведь они жили только игрой, прежде чем составили состояние иным, гораздо более опасным способом; и однако в этом нет ничего странного. Орловы знали, что игроки, вынужденные жить игрой, должны обязательно плутовать; так что они имели причину поставить под запрет занятие, в каком невозможно продержаться иначе, нежели плутовством» (III, 378). Однако от несостоявшейся карьеры у него сохранятся ценные навыки. Иначе говоря – замечательная ловкость, умение плутовать, не попадаясь, к которому он прибегал не раз, находясь в отчаянном положении. Я знаю, что Казанова не хочет, чтобы его смешивали с шулерами, настаивая на том, что ни разу в жизни не показал таким игрокам, что он из их шайки, даже если «греки» (то есть шулера) хотели заставить в это поверить. Тем не менее в этом отношении я гораздо больше доверяю шпиону Мануцци, который писал инквизиторам, что Казанова слывет в Венеции шулером. Было бы просто удивительно, если бы он совершенно не владел искусством передергивать карты, тем более что он часто играл с партнерами, которые сами были отпетыми и талантливыми шулерами и не приняли бы в компанию человека, не владеющего элементарным багажом, необходимым для того, чтобы выигрывать в карты.

Подобное поведение, кстати, гораздо более предосудительно в наше время, чем в XVIII веке. Тогда плутовать, иначе говоря, уметь «ощипать перепелку, не доводя ее до слез», по меткому выражению Гольдони, было искусством и как таковое заслуживало определенного уважения. «В то время как сегодня шулер изгоняется изо всех казино, в XVIII веке снисходительнее относились к тем, кто “подправлял судьбу”, то есть к шулерам, – пишет Ривз Чайлдс. – В 1765 году барон Лефорт сообщил Казанове, что в России “есть молодые люди из знатнейших семей, научившиеся плутовать и похваляющиеся этим”. Шулерство принималось как само собой разумеющееся и характеризовало не только русскую знать, но и аристократию всей Европы». Крайнюю терпимость XVIII века в этом отношении можно лучше себе представить, припомнив партию в бириби, которую разыграл Казанова в Генуе с тремя профессиональными игроками. Он выиграл очень большую сумму. Ему рукоплескали. Обобранных и осмеянных плутов освистали и выставили за дверь. Каково же было удивление Джакомо, когда старый граф Ринальди, отец Ирен, его хорошенькой любовницы, объявил ему, что все знают: он выиграл не благодаря везению, а благодаря ловкости, зная, где собака зарыта. Всем известно, что он сговорился с одним из трех игроков, который обманул двух остальных, хотя был ими нанят. «Иначе и быть не могло. Это плут, который разбогател, одурачив плутов. Все греки Генуи ему рукоплещут и славят вас» (III, 10). Все нашли, что венецианец был великолепен, и одобряли его. Когда Казанова обиделся, опасаясь, что эта история бросит тень на его честь, граф его успокоил: «Не запятнает и не возвеличит. Вас будут любить, посмеются, и каждый скажет, что на вашем месте поступил бы так же». Честный человек просто обязан проявить себя большим плутом, чем завзятые мошенники.

Стоит ли удивляться, что Анж Гудар, авантюрист, которого Казанова считал среди своих приятелей и с которым даже имел опыт литературного сотрудничества, посвятил игрокам своего времени развлекательное и циничное исследование под заглавием «История греков, или тех, кто подправляют счастье в игре», опубликованное в Гааге в 1757 году. «Именно Гудар популяризовал слово “грек” для обозначения шулера, – отмечает Ривз Чайлдс. – Этот термин восходит к одному мошеннику XVII века, Теодоросу Апулосу, который одурачил столько народу в Версале, что с тех пор его национальность стала опознавательным знаком для всех, кто обманывал ближнего в игре. Но опубликовав веком позже “Историю греков”, Гудар ввел во всеобщее употребление термин, который до того использовался лишь в кругу игроков».