Читаем Казанова полностью

Анриетта писала, что три месяца подряд они приносили друг другу абсолютное счастье. Воспоминаниями об этом она будет наслаждаться, как если бы они еще лежали грудь на грудь. Пусть он радуется тому, что до конца своих дней она будет счастлива, как только можно быть счастливой вдали от него. "Я не знаю, кто ты", писала она, "но никто не знает тебя лучше меня. У меня в жизни больше не будет ни одного любовника." (Ей было двадцать лет. Многие критики всю историю считают новеллой.) Она желает ему новой любви, да - второй Анриетты. Через пятнадцать лет он снова видел ее и не узнал.

Апатично он улегся в постель. Еще дважды в своей жизни он был так подавлен: в 1755 году в первую ночь под Свинцовыми Крышами в Венеции и в 1768 году в тюрьме Бонретиро в Мадриде.

Через сорок восемь часов он почти умирал от истощения. Пришел де ла Айе, догадался о происшедшем и принудил его выпить чашку бульона. Избегая упоминать Анриетту, он говорил о суетности мира и о неприкосновенности жизни. Он устроил небольшой ужин, Казанова поел, де ла Айе воскликнул: "Виктория!", и весь следующий день пытался развеселить его. В конце концов Казанова выбрал жизнь. Ему было двадцать четыре года. Он верил, что жизнью обязан де ла Айе и заключил с ним дружбу.

Через пару дней в комедии он встретил молодого сицилийца по имени Патерно, влюбленного в актрису, которая принимала его в любое время, но во всем отказывала. Патерно из-за нее разорился. Казанова сказал, что ей цена пятнадцать-двадцать цехинов. Патерно высмеял его. Казанова пошел в ее ложу, она выпроводила посетителя, заперла дверь и грациозно присела на его колени.

"В подобном положении не найдется храбрости обидеть женщину." Он не нашел ни малейшего сопротивления, которое обостряет аппетит, и дал ей двадцать цехинов, слишком много для грызущего раскаянья, когда через три дня он почувствовал дурные последствия. Де ла Айе нашел хирурга, который был и дантистом. Казанова начал приносить жертвы богу Меркурию (то есть проходил курс лечения ртутью) - и вынужден был провести в постели шесть недель в конце 1749 или в начале 1750 года. Это было в шестой раз.

Во время лечения де ла Айе заразил его другой отвратительной болезнью - ханжеством. Он приписывает свою восприимчивость к ней воздействию ртути. Он принял решение начать новую жизнь. Он плакал с де ла Айе, который доказывал, что это - причина его излечения. Де ла Айе говорил о рае с подробностями очевидца. Казанова не раз смеялся. По мнению Казановы де ла Айе был тайный иезуит. Как-то раз де ла Айе рассказал ему свою жизнь. После того как он двадцать пять лет преподавал в Парижском университете, он служил в армейском инженерном корпусе, анонимно издал множество школьных учебников, чтобы в конце концов закончить службу и стать воспитателем. Сейчас он жил без места, но с верой в бога. Четыре года назад молодой кальвинист, барон Бавуа из Лозанны, сын генерала, стал его учеником. Он обратил его в католичество, представил в Риме папе Бенедикту XIV, который добыл барону место лейтенанта у герцога Модены, где Бавуа из-за своих двадцать пяти лет получает лишь семь цехинов в месяц. На это он прожить не может. Родственники ничего отступнику не дают. Поэтому де ла Айе вынужден поддерживать его милостыней чужих людей, он, который сам беден и без места. Добрый юноша пишет ему дважды в неделю. Казанова плакал, когда читал эти письма. Де ла Айе отошел к окну, чтобы осушить свои слезы. Казанова растроганно плакал вместе с ним и просил пользоваться его кошельком бессчетно в интересах благочестивого юноши.

"Фанатиком я стал на пустой желудок. Ртуть сотворила мой религиозный фанатизм." Он превратился в иезуита, не заметив этого, и тотчас заразил своих трех покровителей, которым предложил пригласить в Венецию де ла Айе и его протеже.

Ежедневно со своим наставником он ходил в церковь к мессе и глотал каждую проповедь как лекарство .

Брагадино написал, что его дело забыто и он может тихо вернуться.

Три покровителя Казановы после года разлуки, когда он был вдалеке, приняли его как ангела спасения. Новые нравы Казановы поразили их в высшей степени. Каждый день он ходил к мессе, часто ходил на проповедь, не посещал казино и был лишь в тех кофейнях, где сидели люди благочестивые. Когда он не был у трех покровителей, то целыми днями читал книги. Он выплатил долги без помощи Брагадино.

Молодой барон Бавуа конечно был в восхищении от Казановы, которому пришлось восемь дней подряд пристально изучать его, чтобы разглядеть насквозь. Это был хорошо развитый, светловолосый, красивый молодой человек возраста Казановы, надушенный и остроумный, благодаривший Казанову словесным водопадом. Но в конце концов Казанова понял то, что без приступа благочестия увидел бы сразу: Бавуа любил женщин, игру и расточительство, находился в бедности в основном по милости женщин, не имел никакой веры и не скрывал этого.

"Как вы можете обманывать де ла Айе?", спросил Казанова.