Читаем Казанова полностью

Казанова послал маркизу в Лион и привез Кортичелли в Женеву. Он вызвал Пассано из Турина, так как хотел представить госпоже д'Урфе в качестве адепта человека с привлекательным обликом и рожей настоящего астролога. Госпожа Лебель, бывшая домоправительница Дюбуа, пришла к нему с мальчиком восемнадцати месяцев. Казанова без колебания принял своего сына. Он уже собрал внушительную коллекцию бастардов в Европе. Дюбуа, "одна из десяти-двенадцати женщин, которых я нежнейше любил в счастливом возрасте молодости и на которых я мог бы жениться..." В старости независимость становиться рабством. Казанова снова встретил этого сына через двадцать один год в Фонтенбло. Три часа подряд Казанова рассказывал свои приключения; друзья, люди простые, едва могли рассказать что-либо.

"В течении моей длинной карьеры развратника", говорит этот самый поздний из великого квартета итальянских эротиков, Бокаччо, Аретино, Макьявелли и Казанова, "моя непобедимая тяга к женскому полу побуждала меня применять для совращения все искусства. У меня было насколько сотен женщин, чьи прелести победили мой разум, вскружили голову. И наилучшие успехи я постоянно получал из того, ..... ...... ...... Я знал уже в молодости, что тяжело соблазнить одну молодую женщину, потому что ей не хватает мужества, в то время как вместе с подругой это достигается легче. Слабости одной вызывают падение другой. Отцы и матери думают иначе. Однако они не правы... Чем невиннее молодая женщина, тем меньше она знает о путях и намерениях соблазнителя... В общем не сожалея о своих любовных приключениях, я не желал бы, чтобы мой пример служил погибели прекрасного пола... мои наблюдения должны быть полезны неосторожным отцам и матерям и доставить мне их уважение..."

Здесь говорит совершенно запутанная смесь зрелого насмешника Казановы: юморист, наигранный моралист, насмешник, циник, преподаватель в школе дьявола, психолог эротики, мастер издевки, балаганный плясун, похотливый старик.

Он однако гордился быть "преподавателем любви". "Мое обучение приносило плоды: обе мои ученицы уже стали мастерицами в искусстве наслаждать и наслаждаться."

В Лионе он снова вытянул пятьдесят тысяч франков из богатой маркизы д'Урфе. Они были нужны ему, чтобы встретить в Турине Федериго Гуальдо, тогдашнего главу ордена розенкрейцеров (Гуальдо уже в 1688 году было бы четыреста лет). Как вельможный князь, в пышности и с лакеями поехал Казанова в Турин к Гуальдо, он же Погомо, он же Пассано.

Повсюду он обнимал старых подруг, они уже были у него в большинстве городов Европы.

В Турине он устраивает целый эротический водоворот. Читателю мемуаров Казановы очень легко было бы потерять дыхание от непрерывно сменяющихся эротических приключений, если бы каждое новое приключение не было бы все более увлекательным, или комичным, или просвещающим, или по меньшей мере пестрым и авантюрным.

Как мог Казанова все еще различать женщин, когда от часа к часу его запутанные планы эротических кампаний шли как попало? Это относится к ловкости и к громадной памяти как при одновременной игре в шахматы, и естественно к таланту импровизации урожденного комедианта, сына комедиа-дель-арте.

Он уже выполнял свои амуры с осмотрительностью бизнесмена, с равнодушием бывалого чиновника, с точностью и скукой. Дело любви, дело расставания - все имело предписанные методы, конечно с индивидуальными вариантами. Каждый "случай" проводился по-особенному, согласно своим достоинствам, и исполнялся тщательно к полному удовлетворению клиентки. Марколина сказала ему, что он странствует по миру лишь затем, чтобы несчастных молодых женщин делать счастливыми, предполагая, что они красивы. Естественно Казанова знал, что несчастливых жен совращать легче.

Из Лиона Мария де Наирне пишет 28 мая 1763 года господину де Рамзаю, своему жениху, о неизвестном постояльце отеля: