Читаем Казанова полностью

Такой охотник за любовью, собственно, охотится за более или менее осознанным идеалом. Чтобы быть занятым тем, чем всегда был занят Казанова, надо быть в сущности таким же праздным человеком, каким всегда был Казанова. Всегда охотясь за случаем, он всегда убегал от времени. Поэтому неумолимый охотник мог легко выглядеть как бедный затравленный зверь. Между двух прихотей его мучила великая скука: taedium vitae. Когда он ничего не делал, он должен был играть; когда играл, он должен был любить и наоборот; когда любил, он должен был путешествовать. Рычащий внутренний мотор толкал этого человека, перпетуум мобиле любви и жизни. Верный нескольким большим страстям, при любой смене объекта он оставался идентичен самому себе. Все более удовлетворенный, он становился тем более голодным и жаждущим, чем более изливался. Почти всегда радостный, даже счастливый, он не был довольным. С течением лет он начал игру и с людьми. Чем больше он обманывал женщин в ощущениях, тем чаще он обманывал их драгоценностями, деньгами и вещами, главным образом стареющих женщин.

Несмотря на автоматизм любви, при столь многих связях с женщинами, он не мог не стать знатоком женщин и даже знатоком людей. С их лиц он считывал их темперамент и их причуды, их нравы и законы. Сверхвоодушевление своих партнерш в любви, которое он знал как искусственно возбудить и возвысить, временами действовало даже на него, так что он был готов к крайностям, заговаривая о женитьбе, после чего быстро и без рассуждений устраивал концовку, как будто бы хотел покарать женщин за то, что они ему, а не он им так сильно нравились.

Казанова есть превосходное доказательство, что очень многие женщины никоем образом не являются прихотливыми в любви, а, напротив, боязливы, инертны, в них отсутствует фантазия, они неопытны. Тот, кто добивается женщины, забывая обо всем, кроме нее и себя, имеет большие шансы ее завоевать. Если женщина нравится мужчине, то в большинстве случаев и он нравится ей. Это очень легко - завоевать благосклонность людей. Большинство людей лишь ждут соблазнения. Странным образом большинство людей вследствие естественной потребности нравиться, не принося при этом жертв и без риска, едва ли готовы при этом к усилиям, чтобы завоевать людей и достичь своей цели.

Казанова везде м всегда выступает тотальным смакователем жизни, одухотворенным дилетантом жизненного искусства. Поэтому он также извлекает из жизни, из игры, и, напоследок, из литературы все, что может извлечь лишь экстраординарный человек. Вместе с другими страстями им двигало также желание мудрости, законное и незаконное любопытство, связанное с извращенным педагогическим импульсом. Он хотел быть учителем мудрости, философом, пророком не только из обмана. Обманщик обычно слишком гнил, слишком бездуховен, без воображения, слишком общественно несостоятелен, чтобы достичь своей цели законными средствами. Казанова принадлежал к тем редкостным обманщикам в шутку, которые любят игру с людьми из-за ощущения собственного превосходства.

Как и большинство учившихся с удовольствием и любовью, он был также вдохновенным учителем. Этот удивительный педагог был временами сам по себе небольшим университетом, с легким, всегда готовым красноречием, вечно втянутым в диалог, когда нужно - в диалоге с собой, мнимый монологист и неподдельный рассказчик монологов; именно потому великие спорщики часто являются лишь монологическими долгоговорителями.

Но даже шарлатан Казанова из чистой радости диалога временами выдавал свои опаснейшие тайны, как об Эстер Хопе.

Любовь - тоже удовольствие диалогическое. Казанова был соблазнителем не только женщин, ни и бесчисленных мужчин, которых он "соблазнял" не сексуально, а духовно, которых заинтриговал, развеселил, развлек, склонил на свою сторону прекрасно вышколенным шармом, жизненной силой и полнотой бытия, властью своей личности, звучной радостью, остроумием и скабрезностью.

Годы учения Казановы никогда не закончились. Годы странствия Казановы, который хвастал, что "изучил мир в путешествиях", начались в ранней молодости и закончились в старости лишь против его воли.

Ему было сорок четыре года, он был крепок умственно и физически, когда, став в Париже банкротом, поехал в Голландию, чтобы добыть новых денег.

Золото и драгоценности у него все еще были во всех карманах. Его слуга ехал впереди. Его сопровождал швейцар. Казанова читал философскую книгу. В Париже невеста Манон ждала его возвращения. В Амстердаме ждала Эстер, готовая стать его невестой. Наконец, в Париже он оставил изрядно бушующих преследователей, неблагодарных кредиторов и свежие жертвы своего прекрасно найденного "гения"; толпы их искали защиты в торговом суде.