Старея в Дуксе, Казанова отнюдь не застывал в унылой и жалкой неподвижности, а путешествовал, пока ему позволяло здоровье и средства. Он много раз наведывался в Прагу в 1787 году, в Лейпциг и Дрезден в 1788-м, снова в Прагу в 1791 году, чтобы присутствовать на коронации Леопольда II 6 сентября, в Тюбинген, а также в Карлсбад. Подолгу жил в Топлице у Клари. Он выбирался даже в Берлин и Гамбург в надежде подыскать себе новое место. Это показывает, что с возрастом его страсть к перемене мест не утихла. Даже в марте – апреле 1797 года, менее чем за год до смерти, он в последний раз съездил в Дрезден.

Возможно, эта его непоседливость, которая была отличительной чертой лучших умов XVIII века, не желавших ограничивать свои горизонты только своей родиной, была одной из тем последних разговоров между принцем Карлом-Иосифом де Линем и Джакомо Казановой. «Перелистывая однажды, под конец жизни, дневник одного из своих секретарей, г-на Лейеба, пунктуального немца, принц де Линь подсчитал, что до 1786 года тридцать четыре раза ездил он из Брюсселя в Вену через Париж, двенадцать – из армии в Вену, во время войн, в которых участвовал, восемнадцать – из Белея в Париж, дважды побывал в России, дважды – в Польше, по одному разу – в Молдавии, Провансе, Англии, провел в карете три года своей жизни и потратил на дорогу 250 тысяч флоринов»[109].

«Я голубь, который больше не путешествует», – часто повторял Джакомо принц де Линь, обездвиженный возрастом, превратившийся в домоседа из-за нехватки денег и из-за войны. Мне нравится представлять себе двух отшельников: старого венецианца, вынужденного разъезжать лишь по окрестностям, и принца, отошедшего от дипломатических дел. Сидя у камелька холодным и снежным зимним вечером, в уютной гостиной замка Дукс, в центре Богемии, они рассказывают друг другу о своих бесчисленных и далеких путешествиях по Европе в благословенные времена Старого режима.

XXIX. Писать