Читаем Казаки полностью

«Послы ваши, Роман и Яков, принесли нам поклон и отдали грамоту, в которой вы сообщаете, что Махмет-Ги-рей хан соединился с ляхами — да, кроме того, с венграми и с разными людьми земли нашей — и воевал против вас, нарушив свою присягу, и вы, в идя вокруг себя врагов, принуждены были позвать к себе Москву на помощь. Тем не менее, однако, вы прибегаете к нам и просите, чтоб мы вас под руку нашу и под оборону приняли, сообразно давним писаниям вашим. Мы вас, яко верных и доброжелательных слуг наших, под оборону нашу берем и обещаем помогать вам против каждого вашего неприятеля. Прежде визирь мой не отворял ко мне дверей послам вашим, но теперь, уразумевши подлинно из грамоты вашей, послали мы во все земли наши, дабы все о том знали и, никакой причины к несогласию вам не подавая, жили с вами в дружелюбии и рук против вас не поднимали. По всем землям моим я оповестил, что Войско запорожское состоит под рукою моею, именуя вас, паче всех других, верными и доброжелательными слугами моими. Затем просим тебя, гетман Богдан Хмельницкий, держи в обуздании войска свои, чтоб ни морем, ни сухопутьем не входили в государства наши и не осмеливались опустошать их, помня, что и мы всем землям нашим повелели жить с вами в дружбе. Особливо и о том приложите старание, чтоб московские козаки в государства наши морем не ходили и государств наших не опустошали, и если бы кто близкий к вам или далекий стал неприятелем и воевать против нас захотел, вы были' бы готовы с войском идти на него. А мы тоже обещаем: кто бы только стал вам неприятелем и начал против вас воевать, окажем вам помощь, как только вы нам о том дадите знать. Для лучшей веры и верности вы потребовали от нас присяги, — и присяга наша такова есть: наперед свидетельствуемся тем, кто сотворил и землю, и небо, и нас всех, под рукою которого мы все живем, — свидетельствуемся и всеми пророками, которых признаем как мы, так и вы. Пусть они' станут на оном свете свидетелями в том, что я со всем государством моим хочу соблюсти мою присягу. Вы также, гетман Богдан Хмельницкий, со всем Войском запорожским, присягу свою принесли нам в том, что будете наг-верными и доброжелательными слугами, как и мы присягу свою вам принесли, что будем вас иметь верными и доброжелательными слугами своими; итак, вы о нас верьте, что мы вас за верных слуг своих имеем, а мы верить будем, что вы желаете быть нашими верными слугами. Как с прежним ханом, Ислам-Гиреем, жили вы в дружелюбии, так и с нынешним ханом живите в дружелюбии, а также с молдаванами, волохами, венграми — как с нашими слугами — находитесь в дружелюбии. Мы же, помня, что вы оставались с нами в долголетней дружбе и о ней не забывали, при ваших, упомянутых выше, послах, отправляем к вам посла нашего — Шагинь-агу, через которого, по нашему обычаю, посылаем к вам шесть кафтанов, которые примите благодушно и не забывайте нас. Ибо как мы читаем те четыре книги, Моисеем нам данные, на которых и присягу нашу принесли, то ваше посольство ныне окончилось и, раз присягнувши, надобно много лет жить в дружеском согласии.

Эта грамота, писанная слишком через полтора года после присяги Богдана Хмельницкого на верность московскому государю, показывает, что гетман перед своим давним сюзереном старался объяснить связь свою с Московским государством так, как будто это был союз против поляков и притом возбужденный крайним положением, вследствие несоблюдения присяги хана Махмет-Гирея, ставшего козакам из союзника неприятелем. Это была неправда: договор с Московским государством совершился еще при Ислам-Ги-рее и никак не потому, что крымский хан стал козакам врагом, — напротив, это последнее событие произошло именно вследствие соединения козаков с Московским государством. Из султанской грамоты видно также, что и при стамбульском дворе существовало некоторое время недоверие к козацкому гетману: султан извещает, что визирь не отворял дверей оттоманского монарха послам козацким, пока, наконец, прислаиные гетманом объяснения и уверения не восстановили дружелюбных отношений султана к козакам, и пока Богдан Хмельницкий не возобновил прежнего своего обязательства, состоявшегося в 1650 году.

Документы, из которых мы почерпнули все печатаемые сведения, в московском главном архиве иностранных дел, составляют часть отдела польской коронной метрики и, заключаясь в двух картонах, озаглавлены: Сношения Польши с Малороссиею. Обнимая период гетманства Богдана