В Гоа встретил Лешу и Лену с рассказа “Чыгуу”. Индия шокировала ребят так, будто они о ней знали еще меньше меня. Опешив от всего безобразия Нью-Дели, Леша и Лена покатили на север в Ришикеш, где продают турпакеты йоги и осознанности. Разочаровавшись в местной духовности, ребята двинули в Гоа за зимовкой вдали от промозглого Питера. Сравнивая свой опыт с Юго-Восточной Азией, ребята проклинают всю Индию с головы до пят, ужасаясь от антисанитарии, хаотичности и приставучести к белому человеку.

Последняя ночь в Гоа, Арамболь, кафе. Тороплю Кросса, ведь мне надо вещи собрать и до аэропорта доехать. По дороге домой останавливаемся у какого-то гестхауса, где у Кросса был то ли товарищ, то ли клиент, то ли все сразу. В нервозности Кросс допрашивает местных обывателей.

Слово за слово, и наш байк окружают десять злых индусов. Кажется, здесь нам дадут пизды. Справа от меня размахивает палкой морщинистый дед. Через десять минут словесной перепалки прорываем оцепление тараном и оказываемся на свободе.

Двадцать минут спустя залетаем в какие-то джунгли к какому-то Джимми. В потемках и безлюдии Кросс делит таблетку на две части, чтобы продать Джимми нужную дозировку. Не понимаю что мне делать: следить ли за шухером или просто помалкивать. Скорее всего, второе. Перестаю думать о том, что нас накроют копы, и меня посадят в индийскую тюрьму. Мне лишь хочется не опоздать на чертов самолет.

Доехав до дома Кросса, пакую на скорости свой рюкзак, по-братски прощаюсь и сажусь в такси до аэропорта. В аэропорт успел, но рейс задерживают – а это значит, что не успеваю на второй, а за ним и на третий, и на четвертый. Меняю время второго рейса так, чтобы цепочка рейсов восстановилась. Доплачиваю за замену всю наличку, оставшуюся с путешествия. Прилетаю в Бишкек, жду всю ночь рейса в Москву, чувствую себя заебанным по всем фронтам: физически, эмоционально, ментально.

Короче, это тот случай, когда после отпуска нужен еще один отпуск.

Родина

Ангелочки

В Питер и Москву – разгонять тоску

В Питере меня впишет друг детства – в Москве же у меня ни единой знакомой души. Москва – довольно легкий город для серферов за счет количества хостов, но на майские найти кауч тяжело. Народ разъезжается по дачам, по родителям, по путешествиям. Так я нашел экспата по имени Хосе, у которого дачи нет, родители далеко, а путешествия – это и есть его жизнь.

Хосе родом из Эквадора, тридцать лет, худощавый, интеллектуал, космополит, разговаривает то ли на шести, то ли на восьми языках – в том числе на потрясающем русском. В Россию переехал по работе в биомедицинской компании. Живет в Люблино, делит трешку в человейнике с пацанами из Саратова. Кауч помогает ему абстрагироваться от “russkiy bydlo”, позволяя собрать интересных людей в свою “коллекцию Покемонов”.

Еще перед очной встречей у нас с Хосе возникает недопонимание:

– [Я]: Доброе утро, Хосе. С нетерпением жду встречи с вами завтра утром на “train station”. У меня есть твой номер, так что все в порядке. Дашь мне свой адрес на всякий случай?

– [Хосе]: Я не буду встречать тебя на “train station”, черт возьми!!! Я могу встретить тебя прямо на выходе из “tube station”! Ты можешь доехать на метро до Люблино. Я бы посоветовал тебе позвонить мне, как только ты приедешь в город, чтобы я мог подготовиться. Я думаю, что нет необходимости встречать тебя в аэропорту или на вокзале, потому что маловероятно, что ты впервые в Москве… Кроме того, ты можешь говорить по-русски, так что ты сможешь передвигаться по городу и, следовательно, спрашивать, слушать или читать без особых трудностей".

– [Я]: Мы, кажется, неправильно друг друга поняли. Конечно, я имел в виду станцию метро. Тогда до завтра!

Кажется, спустя год с возвращения из Штатов мой английский скатился до уровня “London is the capital of Great Britain”. Да и в Лондоне метро – это не train station, а tube station.

Мы разговариваем на кухне о чем-то отвлеченном от наших судеб: припаркованных на газоне авто, окружающей среде, технологиях, странах и культурах. Пообщавшись с Хосе, отправляюсь шагать по Москве, предвкушая поход на матч любимого Локомотива с нелюбимым Спартаком. Локомотив безнадежно проиграет, а на трибуне нас продержат еще полтора часа после окончания матча. Хосе, спасибо тебе за то, что открыл мне дверь в одиннадцать вечера.

После вписки переписываемся какое-то время в фейсбуке.

– [Хосе]: Слишком много праздников, это не подходит стране, экономика которой находится в упадке.

– [Я]: Дело не в новогодних каникулах. Разруха не в клозетах, а в головах

– [Хосе, транслитом]: Problema V to 4isle i v golovax NARODA, ne tolko v golovax pravitelei. I etot moment, tot kotory 4itateli tvoego roda, naprimer, o4en "vugodno" propuskaiut, kogda tsitiruiut Bulgakova. Vsegda dumaiut 4to vina vsiu nado nalozhit na pravitelei, u kotoryx BEZ SONMENIA est bolshaya dolya otvestvennosti. NO na samogo sebya… Trudno smotret'. Budto Russky narod takie "angelo4ki”. Samy takie lentiai i lenivye…*

Короче, Хосе этот тот еще токсик.

Скай