Читаем Катулл полностью

Характерной женской верхней одеждой являлась стола (stola) – длинное и широкое одеяние со множеством складок, доходившее до пят и перепоясанное под грудью и чуть ниже талии. Поверх столы женщины также носили паллу (palla) – облачение в виде большого куска ткани, покрывавшее всю фигуру.

Одежду делали в основном из шерсти (туники, тоги, плащи). Лён же главным образом шёл на паруса, тенты, охотничьи и рыболовные сети. Известен был и шёлк, но он стоил весьма дорого и редко встречался. Окрашивалась одежда, кроме белой тоги, в разные цвета, но в целом преобладали тёмные тона. Как для мужчин, так и для женщин изготавливалась самая разнообразная кожаная обувь: сандалии, туфли, башмаки, сапоги.

После несложного утреннего туалета мужчины отправлялись бриться к цирюльнику, поскольку самостоятельно никто этого не делал. Бритьё являлось весьма неприятной процедурой, поскольку цирюльники орудовали железными лезвиями, наточить которые до нужной остроты было практически невозможно (закалять сталь в ту эпоху ещё не умели). Более того, римляне не знали мыла, и кожа лица, соответственно, ничем не умягчалась – её лишь слегка споласкивали обычной водой. В силу этого большую роль при бритье играли навыки цирюльника, который старался работать не спеша, чтобы ненароком не порезать посетителя. Однако способных цирюльников было мало, и римлянам иной раз приходилось испытывать подлинные мучения. Тем не менее в тот период мужчины брились постоянно, и только очень серьёзные обстоятельства могли заставить их уклониться от этого традиционного утреннего ритуала. Естественно, богатые люди предпочитали содержать своего личного брадобрея.

Стригли и укладывали волосы мужчины тоже у цирюльника[172]. Стриг он римскими ножницами, лишёнными оси посередине и колец, за которые можно было их держать. Из-за этого у неумелого мастера стрижки часто получались неровными, что вызывало гнев римских щёголей. Вот что писал об этом Сенека: «Что? Ты считаешь свободными от забот тех, кто много часов проводит у парикмахера, выщипывая то, что выросло за ночь, совещаясь по поводу каждого волоска, приводя в порядок растрёпанные волосы или, если они поредели, зачёсывая их на лоб то так, то этак? О, как они гневаются, если парикмахер был чуточку небрежен, что случается, когда стригут мужчину! Как неистовствуют, если от гривы отрезано что-то лишнее, если что-то не лежит надлежащим образом и не всё уложено в правильные завитки! Любой из них допустит беспорядок скорее в государстве, чем в своей прическе! Красотой шевелюры они озабочены больше, чем собственным здоровьем. Они предпочтут быть красивыми, нежели порядочными. И этих людей, занятых исключительно гребнем и зеркалом, ты называешь свободными от забот?»[173]

Женщинам, конечно, не нужно было бриться, но по утрам они проводили довольно много времени у зеркала, занимаясь своим туалетом. Прежде всего специальными составами чистили зубы, делая их белоснежными. Те, у кого с зубами были проблемы, не гнушались вставными зубами из слоновой кости или даже вставными челюстями. Затем наступал черёд модной прически, которую в богатых домах делали искусные домашние рабыни-парикмахерши (ornatrix). Часто волосы требовалось не только уложить по последней моде, но и окрасить, а также завить специальными спицами, которые нагревали на огне. Женщины, имевшие редкие волосы, носили парики или накладные пряди. После этого приступали к макияжу. Сначала на лицо наносилась питательная маска, которую через некоторое время смывали. Затем лицо смазывали различными отбеливающими составами (обычно на основе мела или свинцовых белил) и румянами (из киновари, охры или красной селитры), делающими его белым и розовым, но ни в коем случае не бледным, что являлось признаком нездоровья. Чёрной сажей или углем подводили глаза и брови. Наконец, окропив кожу благовониями, женщина надевала выходную одежду и, если у неё была такая возможность, украшала себя ювелирными изделиями, выполненными из золота и драгоценных камней.