связь ея с идеей свободной деятельности позволяют вводить в круг благодатной деятельности церкви и все добрыя дела и все молитвы. Мы уже не раз упоминали о том, что, исходя из идеи единства всех во Христе, т. е. церкви, необходимо признать общечеловеческую полезность и вселенское значение всякаго, даже самаго маленькаго, по человеческому разумению, дела. Все в церкви, все на славу и пользу церкви.

А отсюда принудительным выводом является при знание действенности и полезности молитвы и доб рых дел не только для совершающаго их, но и для всякаго члена церкви. — Молитва и доброе дело совершаются свободною волею совместно с благодатью Божьей, с самим Богом, и не могут поэтому не обладать свойствами всякаго Божественнаго действия, т. е. благодатно не влиять на других. А кроме того отрицание значения добрых дел для всей церкви предполагало бы отказ от идеи единства и забвение идеи вселенской Божьей любви. Кто отрицает действенность добрых дел, тот должен отрицать и заповедь Божью: „Возлюби ближняго, как самого себя". Не удивительно, что спор о значении добрых дел привел Лютера к разрыву с римскою цер ковью, т. е. к нарушении) единства любви.

Раз добрыя дела общецерковное достояние, общецерковная сокровищница, то естественно, а при сильно развитом в западном христианстве тяготении к точному и формальному пониманию всего — неизбежно при знать, что эта сокровищница должна находиться в распоряжении благодатной иерархии или верховнаго главы ея, папы. Ведь в истинной невидимой церкви должен, говоря грубым человеческим языком, вестись учет всем добрым делам и производиться распределение их благодатной силы сообразно нужде и доброму же ланию каждаго члена церкви. В видимой же церкви

осуществлять это может лишь наместник Христа.

Несмотря на свою глубину, а, может быть, именно в силу этой глубины, идея сокровищницы добрых дел весьма подвержена огрубению и упрощению, как со стороны прибегающих к власти церкви, так и со стороны самой церкви. Приобщение христианина к делам всей церкви легко вырождается в куплю и продажу, в торгашество, а светские и финансовые интересы папства побуждают к использованию своего права ради его доходности. Впрочем, всякаго рода злоупотребления характерны лишь для периодов упадка и угнетения морально-религиозной жизни общества и церкви.

XI. Благодать, таинства и иерархия. Сакраменталии и свободныя обнаружения благодати. Молитвы и добрыя дела

Клир во главе с папою, „вечным началом" и видимым основанием единства, в коем „заключена сила и крепость всей церкви" — видимый обладатель и распределитель Божьей благодати и хранитель и толкователь истиннаго учения. Истина же в полноте своей не может быть выражена в отвлеченных положе ниях, в догмах, а должна воплотиться в дела.

Только в этом случае она явит себя, как вселен ская, как католическая истина. Следовательно и учительская деятельность иерархии, а особенно, как в достаточной степени уже показано нами, католиче ской иерархии необходимо должна быть научением жизненным, т. е. руководством по началам Божьей истины всею жизнью всех христиан. Так учительствующая и спасающая благодатно церковь открывается нам, как церковь пастырствующая и правящая. В церкви, говорит „Римский катихизис" две части. Одна— церковь торжествующая, другая — церковь воинствующая.

Церковь торжествующая—„светлейший и счастливей

ший хор блаженных духов". Церковь воинствующая общество всех верующих на земле. Она воинству ющая, потому что должна бороться со злом: с миром в его греховности, с плотью греховною, с сатаной.

И для этой борьбы необходима военная дисциплина, железная организация и правящаго клира и мирян.

Такой вывод неизбежен, если вообще должна суще ствовать видимая церковь и нужно стремиться к устроению ея на земле. Одной пассивной веры во всемогущую силу Божьей любви недостаточно, потому что благодать Божия (а любовь и есть эта благодать) действует лишь при усилиях свободной воли.