Читаем Катюша полностью

— Не знаю и знать не хочу. Я уже говорила тебе. Колокольчиков: не я это затеяла. Выбора у меня не было, можешь ты это понять? За мою голову выдали аванс. Ну скажи честно, старлей: защитили бы вы меня от Банкира? Только избавь меня от благоглупостей.

— Постарались бы, — сказал Колокольчиков и отвел глаза под ее прямым яростным взглядом.

Катя еще некоторое время молча смотрела на него в упор, а потом шумно выдохнула через стиснутые зубы и отвернулась.

— Постарались бы... — передразнила она глядя в сторону. — Взяли бы Костика и упекли года на три... или сколько у вас там дают за попытку изнасилования?

Колокольчиков вздохнул и промолчал.

— А остальные? Этот прапорщик, к примеру, или тот гад, которого я подстрелила сегодня на кладбище? Сколько бы я прожила, Колокольчиков? Это ты мне можешь сказать?

Она снова закурила, нервно чиркая зажигалкой. Колокольчиков бросил на нее осторожный косой взгляд и поспешно отвел глаза: похоже, она собиралась заплакать. “А ведь она права, — подумал Колокольчиков с тоской. — Что мы можем-то? Одно слово — менты... Банкиру все едино ничего не пришьешь, он своими руками никогда и ничего не делает. Ну, Прудников, сука, — с внезапной яростью подумал Колокольчиков. — Если она до тебя не доберется, то уж я постараюсь, чтобы это тебе с рук не сошло.”

Катя справилась с собой, раздавила наполовину выкуренную сигарету в пепельнице и снова заговорила — сухо и деловито, словно Колокольчиков был ее подчиненным, и она ставила перед ним задачу.

— В общем, так, старлей. Я предлагаю вашей конторе сделку: головы Банкира И Профессора в обмен на то, что вы забудете о моем существовании. Сами вы их век не найдете, а если и найдете, то посадить не сможете. Не сможете ведь, правильно я говорю? Все вы про них знаете, а доказать не можете.

Любой сопливый адвокатишка выдернет их у вас из зубов одной левой, а они наймут не сопливого.

— Все это так, — сказал Колокольчиков слабым голосом.

В глазах опять двоилось и плыло, он забыл, что хотел сказать дальше и долго ловил ускользающую мысль. Пока он этим занимался, Катя с болезненной гримасой наблюдала за его лицом.

— Все так, — повторил он для разгона, — но наша, как ты выразилась, контора на такую сделку не пойдет.

— Значит, я неправильно выразилась, — сказала Катя. — Я имела в виду вас с Селивановым. Вы на это сможете пойти?

— Думаю, смогли бы, — тяжело кивнул непослушной головой Колокольчиков. — Я бы, наверное, пошел. Не знаю, как майор. Только что нам за выгода? Представь: ты сдаешь нам Банкира и Прудникова...

— Трупы Банкира и Прудникова, — поправила его Катя.

— Хорошо, трупы. Ты сдаешь нам трупы, мы берем тебя. Законность соблюдена, ментовская совесть чиста, раскрываемость повышается, премиальные капают... какой нам смысл тебя отрубать?

— Меня вы не возьмете, — спокойно сказала Катя. — Разве что уже холодную. А я постараюсь прихватить с собой побольше народу. Ты же видишь, мне терять нечего. В зону я не пойду.

— Знаешь, как это называется? — через силу усмехнулся Колокольчиков. — Детский лепет. Впрочем, я тебя понимаю. В зоне ты точно долго не проживешь.

— Короче говоря, — сказала Катя, — завтра примерно в это же время сюда приедет Банкир... думаю, что приедет. Ваше дело ментовское: дуть в свистки, суетиться и стрелять в воздух — короче, отвлекать охрану. Я беру Банкира и еду с ним к Профессору. Все. И расстанемся друзьями, — добавила она, вспомнив Костика.

— Все гениальное просто, — с натужной иронией сказал Колокольчиков. — А почему ты решила, что Банкир вот так запросто отвезет тебя к Прудникову?

— А я его попрошу... Дай-ка я все-таки перевяжу тебе голову, старлей, а то как бы последние мозги не вытекли.

— Там что, дырка? — поинтересовался Колокольчиков.

— Нету, нету, не дрожи. Череп у тебя типично ментовский, гвозди можно ровнять.

— Спасибо, — сказал Колокольчиков. — Чем это ты меня?

— А молотком, — откликнулась Катя уже из ванной. — Я женщина одинокая, у меня в хозяйстве все есть: и молоток, и дрель...

— Хорошо, что не дрелью, — сказал Колокольчиков.

— Почему это хорошо? — спросила Катя, возвращаясь с мотком бинта.

— Терпеть не могу, как они жужжат, — признался Колокольчиков. — На бормашину похоже, а я ее боюсь больше всего на свете.

— Эх ты, — сказала Катя, подходя, — моя милиция меня бережет... Надеюсь, обойдется без глупостей?

— Здоровья у меня на глупости нет, — вздохнул Колокольчиков. — А жаль. Глупости ведь разные бывают.

— Слюни подбери, — сказала Катя, присаживаясь рядом с ним на корточки. Ее голое гладкое колено оказалось прямо у Колокольчикова перед носом, и он стал смотреть на это колено, чувствуя, как в нем постепенно просыпается желание делать глупости. — Пришел сюда с пистолетом, а теперь глазки строит, — продолжала между тем Катя, ловко бинтуя ему голову. — Старший лейтенант Колокольчиков при исполнении служебных обязанностей, будучи контужен и прикован к батарее собственными наручниками, делал преступнице нескромные предложения... Что скажет майор Селиванов? Ну вот, на первый случай сойдет. В твоей ментовке тебя перебинтуют, и больше не входи к женщинам без стука.