А в это время грузный, начинающий лысеть и терять форму, но все еще очень крепкий мужчина, известный в определенных кругах как Банкир, дослушав до конца сбивчивый доклад обильно потеющего на нервной почве Костика, движением бровей устранил костолома из поля своего зрения и неторопливо, вдумчиво, с полным сознанием важности процесса раскурил толстую манильскую сигару. На безымянном пальце его правой руки поблескивал тяжелый золотой перстень с крошечным бриллиантом — Банкир питал слабость к перстням, — а в вырезе стеганого шелкового халата виднелась густо поросшая уже начавшими седеть жесткими курчавыми волосами синяя от наколок грудь. Банкир думал — когда ведешь свое собственное дело, всегда есть о чем подумать, а сегодня пища для размышлений была более чем обильной.

Майор Селиванов тоже думал, жуя безвкусный ужин, приготовленный его не отличавшейся кулинарными талантами супругой. Он думал о том, что же, черт возьми, могло произойти с этим растреклятым коллекционером, и о том, что “порше” — очень хорошая машина, которой ничего не стоит стряхнуть с себя милицейский “хвост”, и о том, не слишком ли поспешно он снял наблюдение за Паниным, и еще о многом другом.

В кишащем миллионами живых душ людском муравейнике жили, передвигались, думали и строили планы несколько человек, которых уже коснулась легкая тень темных крыльев. Они все еще полагали себя хозяевами собственной судьбы — даже самые умные из них, но, вопреки своим желаниям и убеждениям, уже были намертво связаны друг с другом обоюдной зависимостью. Ниточки этих связей, скрещиваясь и пересекаясь, уже спутались в немыслимый клубок, и с каждой минутой узел затягивался все туже.

Глава 6

Валерий Панин по кличке Студент проснулся в своей постели. За окном шел темно-серый дождь, и было совершенно непонятно, который час. Валерий забросил руку за голову и, нащупав на полке часы, поднес их к глазам. Стрелки показывали половину одиннадцатого. Валерий приложил часы к уху и услышал торопливое звонкое тиканье с металлическим подголоском — часы шли, и, следовательно, он действительно проспал чуть меньше полусуток. Тут он вспомнил про Банкира и кое-что еще, связанное с этой зловещей личностью, торопливо встал и, не одеваясь, босиком прошлепал в прихожую. Осторожно отвязав от ручки входной двери новенькую, еще сохранившую на своих ребристых боках следы заводской смазки “лимонку”, он аккуратно вернул в исходное положение отогнутые накануне усики чеки и рассеянно сунул гранату на полку встроенного шкафа. Его капкан для непрошенных гостей не сработал, и значит, следовало ожидать чего-нибудь другого, не столь примитивного. Он встал перед зеркалом и внимательно рассмотрел здоровенный, самого зловещего вида синяк на ребрах и схожий с ним по цвету след от заднего бампера “БМВ” на правом бедре. Банкир всерьез решил избавиться от молодого, но уже проевшего ему плешь конкурента, не останавливаясь ни перед чем. Валерий догадывался о причинах столь некорректного поведения такого солидного мужчины, как Банкир, но совершенно справедливо полагал, что одних догадок маловато, и что в целях обеспечения собственной безопасности ему теперь просто необходимо добраться до Банкира первым.

С проблемой подобного рода Валерий сталкивался впервые — его тернистый путь был не так тернист, как у большинства его коллег, по ряду причин. Прежде всего, Студент был умен и никогда не лез на рожон, всегда замечая опасность за версту и предпочитая мирные переговоры всем остальным методам воздействия. Вдобавок, он был обаятелен, знал это и никогда не упускал случая воспользоваться этим своим качеством. Главным же было то, без чего все перечисленное не стоило бы ломаного гроша: Валерий Панин смотрел на свой образ жизни не как на бизнес, а как на азартную игру, и никогда не пытался откусить больше, чем смог бы прожевать. Поэтому он легко и без душевных мук шел на потерю части доходов, когда это было необходимо, и никогда не рисковал чьей бы то ни было жизнью, справедливо полагая, что никакие деньги того не стоят. Он знал, что это любительский подход, но он и не собирался становиться профессионалом: он давно установил предельную сумму своих накоплений, заработав которую, собирался заняться чем-нибудь более конструктивным, чем выбивание дани из владельцев торгующих жвачкой киосков. Банкира он дразнил из чистого озорства да еще потому, что его смешила и раздражала носорожья тупость и самоуверенность этого короля местных подонков. Но теперь, судя по всему, игры кончились.

Его размышления были прерваны диким трезвоном — кто-то из соседей неистово молотил чем-то металлическим по трубам парового отопления. Зевая и почесываясь, Валерий прошлепал на кухню и три раза грохнул ножками табурета в пол. После этого условного сигнала колокола громкого боя смолкли, и из вентиляционной отдушины долетел гулкий бас:

— Валерка, рожа протокольная, спускайся, мне выпить не с кем!

Валерий резко тряхнул головой, прогоняя остатки сна, и взял с подоконника трубку радиотелефона. Набрав номер и дождавшись ответа, он сказал: