Читаем Катюша полностью

Катя пошарила в бардачке, нашла пачку “данхилл” и закурила, разглядывая проносившиеся мимо пригородные пейзажи. Банкир снова покосился на нее, но ничего не сказал. “Не привык, — с острым злорадством подумала Катя. — Давненько он, наверное, не сидел за рулем, да еще чтобы при этом кто-то сидел рядом и раскуривал с независимым видом. Рули, рули, супермен. Мы тоже знаем, что такое война нервов. Не одна я тут не в своей тарелке, тебе тоже несладко... а уж как несладко будет сейчас Профессору, я даже представить себе не в состоянии. Да и не хочу я этого представлять, а то еще разжалоблюсь, чего доброго”.

— Эй, супермен, — позвала она и выпустила дым через нос, — а тебе жалко Профессора?

— Гм, — снова неопределенно промычал Банкир, и машина свернула на проселочную дорогу, почти сразу углубившись в смешанный лес, пестрый от осенней листвы.

Коллекционер Юрий Прудников, которого некоторые считали похищенным с целью по лучения выкупа, некоторые — убитым во время ограбления его квартиры, а некоторые просто очень хотели найти и повидать, сейчас очень мало напоминал того человека, который совсем недавно напал на Катю Скворцову, пытаясь завладеть отснятой ею пленкой. Вообще, посторонний наблюдатель мог бы отметить, что вся эта история в кратчайшие сроки сильно изменила всех ее участников, доживших до этого дня. Тот же наблюдатель мог бы сказать, что изменения эти выглядят весьма зловеще, словно люди, замешанные в истории с кольцом, постепенно начали терять человеческий облик. Внутренние изменения неизбежно отражаются, как в зеркале, во внешнем облике человека, и если это верно, то в случае с Прудниковым они зашли уже достаточно далеко.

Один из богатейших коллекционеров города, эрудит и большой специалист по антиквариату больше всего походил сейчас на опустившегося алкоголика. Он и пил. Правда, не так много, как можно было предположить по его внешности, но в большой степени его вид объяснялся соображениями маскировки. Человек, которого некоторые знали как Профессора, старательно мимикрировал под сельского жителя. Еще три или четыре года назад он подготовил для себя нору, в которой при случае можно было бы спокойно отлежаться, купив ветхий домишко в вымирающей за полной бесперспективностью деревеньке, где мирно доживали в нищете и забвении несколько древних бабуль да бодрый семидесятитрехлетний инвалид Архипыч, в мае сорок пятого потерявший ногу, но сохранивший при этом железное здоровье, луженую глотку и повадки шкодливого кобеля. Сейчас при нем остались только эти повадки, но выпить он по-прежнему любил и обожал, подкравшись из-за спины к кому-нибудь из своих сплошь глухих, как мясницкие колоды, односельчанок, крепко ущипнуть ее за дряблый старушечий зад.

Дом был куплен Профессором за символическую сумму по поддельным документам, в которых он именовался Юрием Семеновичем Бескудниковым, военным пенсионером. Военный пенсионер Бескудников полгода поил за свой счет ненасытного Архипыча и его, как он их называл, милок, в результате чего заделался, по выражению того же Архипыча, своим в доску. Домишко был неважнецкий, но пенсионеру Бескудникову и не нужен был роскошный коттедж — у него уже был такой на берегу Эгейского моря, и он его вполне устраивал. В сарае стоял засиженный приблудными полудикими курами, но вполне исправный “уазик” с брезентовым верхом, за которым в отсутствие хозяина ревностно присматривал Архипыч. Старик, конечно, мог в одночасье преставиться, но служба его была в большой степени синекурой — заниматься угоном и разукомплектованием автомобилей здесь было некому. Место, облюбованное военным пенсионером Бескудниковым, давно не посещала даже молодежь из окрестных, более или менее живых деревень — они уже сломали, разбили и исписали разными словами все местные заборы, окна и сараи, соответственно, так что машину охранять ну ясно было разве что от кур.