Читаем Катюша полностью

Скрытая от его глаз корпусом “джипа” девица с кофром завизжала так, словно с нее живьем снимали кожу, и, удивительное дело! — вырвалась-таки и даже успела пробежать несколько шагов на подворачивающихся высоченных каблуках, но тут из-за “джипа” негромко хлопнуло, девица замерла на месте, картинно выгнув спину и привстав на цыпочки, ремень кофра соскользнул с ее плеча, и кофр тяжело шлепнулся в лужу; потом там хлопнуло еще раз. Звук был какой-то совсем мирный, словно кто-то выбивал пыль из ковра. Ее швырнуло вперед, лицом на корявый мокрый асфальт, и немедленно загрохотал автомат, автоматчик не жалел патронов, и рядом застучал другой, по асфальту запрыгали горячие гильзы, и “джип” взорвался осколками стекла, тяжело проседая на простреленных шинах. Из-за “джипа” тоже начали стрелять, где-то со звоном обрушилось оконное стекло, а в воздухе засвистело и заныло, и майор тоже дважды выстрелил по джипу и чуть было не пропустил из-за этого Катю, но все же успел заметить, как приоткрылась дверь подъезда, и оттуда тенью выскользнула та, из-за кого майор уже считал себя покойником.

Селиванов поднял пистолет и, пригибаясь, бросился вперед.

Выскользнув из подъезда, Катя сразу увидела Толоконникову. Толоконникова лежала, некрасиво разбросав свои великолепные ноги в дорогих супермодных сапожках, подаренных незабвенным другом Витюшей, а поодаль валялся в грязи дорогой кофр из импортной телячьей кожи. Она лежала лицом вниз, широко раскинув руки с безупречными ногтями, и было совершенно очевидно, что, падая, она вдребезги разбила свое кукольное личико. Она наверняка очень огорчилась бы, узнав, что хоронить ее будут с раздавленным носом и без передних зубов, но теперь-то ей, конечно, на это было наплевать. Катин план сработал едва ли не лучше, чем она ожидала — банкировы болваны, никогда не видевшие ее в лицо, конечно же, не успели ни в чем разобраться и сыграли по ее сценарию, а теперь, когда в игру вступили автоматчики из “Жигулей”, надо думать, уже и не успеют. Один из них уже валялся на проезжей части с простреленной головой, все еще сжимая в мертвой руке коротенький автомат из тех, что Катя не раз видела в голливудских боевиках — кажется, это был израильский “узи”. Веселье кипело вовсю, пули гнусно визжали, рикошетируя от асфальта, и звонко щелкали по облицованной плиткой стене; фигуры в камуфляже двигались короткими перебежками, стягивая кольцо вокруг “джипа” и поливая и без того изрешеченную машину свинцом; и тут Катя заметила, что она, оказывается, уже стремительно скользит вдоль стены, не чувствуя под собой ног, туда, где стоит, неизвестно чего дожидаясь, приземистая и широкая, как бронетранспортер, серебристая “вольво”. Она была уверена, что Банкир там — об этом кричал обострившийся до последнего предела древний инстинкт, заставлявший волосатых предков убивать, чтобы не быть убитыми. Словно со стороны она увидела в своей все еще забинтованной руке вороненый “вальтер” и на бегу оттянула назад ствол, посылая патрон в патронник, и даже услышала сквозь оглушительный грохот и лязг скользящий щелчок затвора. И когда водитель “вольво”, наконец, вышел из ступора и начал подавать машину назад, она стремительно вскинула пистолет и плавно спустила курок, почти не целясь, но точно зная, что попадет, просто не может не попасть; и пуля действительно нашла цель так точно, словно Катя положила ее рукой, и Спиннинг, выпустив руль, захрипел и забился на переднем сиденье, зажимая ладонями простреленное горло и беспорядочно молотя по педалям судорожно дергающимися в предсмертных конвульсиях ногами. Машина дважды содрогнулась и заглохла, а Катя бежала к ней, раз за разом нажимая на спусковой крючок. Широкий лобовик “вольво” покрылся сплошной сеткой мелких трещин, стал непрозрачным и вывалился вовнутрь, и оттуда, из темной, пахнущей дорогой кожей и вирджинским табаком утробы, сверкнула бледная вспышка ответного выстрела, и что-то грубо и сильно рвануло Катину куртку на плече. Она выстрелила снова, но вместо выстрела раздался лишь сухой щелчок, и она нырнула за дерево, вынимая из кармана запасную обойму. Какое счастье, что у запасливого Колокольчикова нашлась запасная обойма!

Она сменила обойму двумя точными движениями, словно всю жизнь только тем и занималась, что перезаряжала пистолеты под прицельным огнем, и тут в дерево совсем рядом с ее головой тупо ударила пуля. Стреляли сзади, и Катя, обернувшись, увидела бегущего следом за ней Селиванова в смешной шляпе и с пистолетом в руке. “Мазила, — подумала она, даже не успев испугаться, — мент криворукий, ты же меня чуть на тот свет не отправил. Ну что за мужики пошли!”