Читаем Катя-лётчица полностью

Катя летит над лесом, летит так низко, что крыльями едва не задевает верхушек деревьев. Фашистские артиллеристы слышат рокот пропеллера, но самолёта не видят. Бьют из своих пушек наобум, палят во все стороны. Катя видит, как высоко в небе рвутся зенитные снаряды, и смеётся над фашистами: «Вот дурни, не видят, что я у них перед носом лечу». И только перед тем, как ей надо было Дон перелететь, страшновато стало лётчице, сердце её захолонуло. Но мужество не покинуло девушку. Ещё крепче сжала ручку управления Катюша. И газу прибавила. Как метеор, перелетела открытое место над рекой, снова затерялась в кроне деревьев. Оглянулась назад, видит, в том месте, где она только что летела, воздух кипит белыми разрывами. Опаздывают немцы со стрельбой, никак не поспеют за Катей.

На посадочной площадке Катю ждали партизаны. Знаками показали: не выключай мотор, не выходи из кабины. Лена поднялась на крыло, обняла Катюшу, сказала:

- Торопись!..

Сунули в заднюю кабину какой-то мешок, привязали его к сиденью и махнули рукой: «Трогай!»

Домой Катя летела по новому курсу. Но и здесь её подстерегали зенитки. Как только миновала она лес и вырвалась на простор, так и попала под прицелы вражеских наводчиков. Ударили они во все стволы -с одного берега, с другого, из-за леса, из-за деревьев… Словно град, полетели со всех сторон осколки! А Катя и тут нашлась: прижалась она к воде и летит над Доном, точно это и не самолёт, а быстроходный катер с пропеллером. Немецкие артиллеристы никак не могут стволы так низко опустить, чтобы краснозвёздную машину достать: лупят по верху, а в цель не попадают. Снова смеётся Катя над фашистами, очень задорно ей зенитчиков дурачить.

Летела она над Доном и увидела впереди переправу. Смекнула, что справа и слева от переправы могут у противника пулемёты зенитные стоять, а от них не спрячешься, они и по низу могут бить.

И стала подниматься вверх наша Катя. А тут, наверху, снаряды один за другим разорвались, увидели, значит, её наводчики, вдогонку огонь открыли. То справа ударят, то слева, а Катя летит. Страшновато ей, конечно, под огнём лететь, но выдержки она не теряет. И вправо самолёт увернёт, и влево, но снаряды ближе, ближе… Слышит Катя, что-то в бок её толкнуло и дышать стало трудно, однако, с курса не сошла, продолжала лететь. Скоро разрывы от неё поотстали, переправа осталась далеко позади, но боль не проходила. Что-то пекло в боку, словно горячий железный лист к телу приложили. Под меховой курткой мокро стало. Липко и мокро… Поняла Катя: кровь! И тогда она крепко сжала ручку управления, сказала себе: лететь, лететь!

Не помнила Катя, как пересекла линию фронта, как вначале один лесной массив проплыл внизу зелёным озером, затем второй… Серебряной змейкой в правой стороне мелькнула железная дорога.

Потом, пересекая другую дорогу, вспомнила: скоро аэродром… На посадку надо…

Г олова у неё кружилась. Дышать было тяжело, больно. Пекло теперь не один бок, а весь живот и грудь. Губы у неё пересохли, в глазах стал появляться туман; она временами долго не могла рассмотреть стрелку прибора. Но чем тяжелее ей было дышать, тем крепче она сжимала ручку управления и шептала пересохшими губами: «Надо долететь… Долететь!»

У неё не было сил оглянуться назад, но Катя знала: мешок в задней кабине цел и в нём, наверное, секретные документы.

Были моменты, когда сознание покидало Катю, иногда ей казалось, что самолёт валится вниз и вот-вот ударится о землю. А то вдруг чудилось, что и самолёт, и она сама кружатся в воздухе, как пушинки, летят куда-то, а куда - неизвестно.

Впереди, за козырьком кабины, голубел край неба. У горизонта пенились облака. А по ним, высоко закинув белопенную гриву, бежал белый конь. Он едва касался копытами облаков, а то и вовсе отрывался от них и летел в небе, точно птица. И сверкал звёздами-очами, звал, манил к себе Катю…

Потом наступила минута, когда сознание Кати прояснилось. Она тогда зорко смотрела на приборы. И вспомнила, как в детстве, когда ей было года четыре, она с отцом гуляла по берегу реки и на другой стороне её, на зелёном лугу, увидела белую лошадь. Катя потянулась к ней, сказала отцу: «Поймай, я на ней покатаюсь…» «Ты ещё мала, Катенька, -сказал ей тогда отец. -Вот подрасти немного, тогда я покатаю тебя на белом коне».

Аэродром увидела неожиданно. Летела, летела и вдруг-сигнальные знаки, посадочная полоса! Машина с радиостанцией на краю поля. Два домика у опушки невысокого редкого леса -штаб полка и столовая. Там, наверное, сейчас завтрак…

Плавно подвела машину к земле… Застучали колёса, затряслись крылья. «Ну вот,-сказала себе Катя, -я и дома». Она слышала чьи-то голоса, кто-то подхватил её на руки… Потом она услышала стон -слабый и жалобный. Подумала: «А ведь это, наверное, я застонала. Зачем?..»

Катя лежала в санчасти. Полковой врач перевязывал ей раны. А когда медсестра сделала ей укол, то в голове у Кати зашумело и она почувствовала, как возвращаются к ней силы.

- Доктор, - проговорила Катя, -я хочу… несколько слов… папе…