Читаем Катарсис полностью

Тусклые фонари пятнали кусочки аллей, под подошвами похрустывала листва, пространство по-прежнему объяла тишина, ни лесных шорохов, ни потрескивания стволов, и птицы примолкли, словно завороженные.

– Впервые с писателем познакомилась. Я вашу братию по-другому представляла.

– Какими же? Наверное, с кудлатыми бородами на манер Толстого, да?

– Не знаю… Ты не похож на писателя, уж извини.

– Ничего-ничего. Я и сам себя не представляю. Знаешь, в писательстве или сразу складывается, или никак.

– А лично у тебя?

Он пожал плечами и не ответил.

– Дай почитать роман, – попросила Юл. – Так его и не напечатал?

– Ну, это длинная история. Как-нибудь расскажу.

…В конце одной из аллей сопровождающий указал, что пора возвращаться.

– Смотри…

Юл, воздев руки, восхищенно указала на небо.

– Удивительно! Звездный дождь! Или мерещится?!

Восторг лился из нее. Дан не предполагал от спутницы такого накала эмоций и тоже задрал голову. И впрямь, падающие звезды оживили небосвод, метеорные потоки оставляли нежное розово-голубое свечение, словно перед взором в туманной дымке разворачивалась гигантская импрессионистская картина. Полная луна помогала видеть, как крошечные метеорные частицы прочерчивали прямые сплошные и прерывистые линии, вспыхивали в виде вереницы, а иногда одного или нескольких огненных шариков.

– Что это? – вопрошала Юл, задрав голову, насколько могла, и ухватившись за Дана, чтобы не потерять равновесие.

– Метеориты резвятся. Наверное, Персеиды, я читал об этом. Образуются из кометного хвоста и атакуют атмосферу крошечными частицами льда, пыли и микропород. Но почему сейчас? Обычно Персеиды в середине августа появляются. Нынче чуть опоздали, а может, это финальный аккорд?

– Господи, не все ли равно… Красота-то какая офигительная! – Юл упивалась зрелищем.

– В зрелости так не тревожат меня космоса дальние светы, как комариная злая возня маленькой нашей планеты…

– Ты о чем? – она опустила голову и посмотрела недоуменно. – Не усекла.

– Просто стихи. На злобу момента. Навеяло…

– Твои стихи?

– Не мои, я вирши не сочиняю. Не умею.

– Повтори, пожалуйста.

Он исполнил желание Юл.

– Да, это верно. Комариная злая возня… Всякой чепухой занимаемся, отравляем по мере возможности жизнь друг другу, врём направо и налево, а перед этим величием, – она воздела руки, – мы все так ничтожны, действительно, мелкие твари, только и можем пить чужую кровь…

– В эти дни, в эти серые годы, после рабства и мёртвых стихов ничего нет прекрасней Природы и простейших любовных грехов, – в тон ей.

– Красиво… Я стихи не запоминаю, не умею, а заучивать лень, – произнесла с сожалением. – Я не гуманитарка, училась на экономиста, евтушенок не читала, про Бродского краем уха слышала и тоже не читала. Тебе со мной скучно будет.

– Брось на себя наговаривать – у тебя много других достоинств, ты знаешь, каких. Кстати, звездный дождь – время загадывания желаний, знаешь об этом? – попытался увести ее от внезапно сменивших эйфорию грустных мыслей. – Если не секрет, что хочешь пожелать?

– Что я хочу… А какие желания могут быть у незамужней женщины с взрослой дочерью и двумя маленькими внуками… Здоровья близким, успеха доченьке в бизнесе, ну, а себе – счастья в личной жизни, – и захохотала по-прежнему, громко и нутряно, только на сей раз с примесью горечи. – Но главное, чтоб несчастья стороной обошли…

– Андрей Болконский говорил: “Я знаю в жизни только два действительные несчастья: угрызение совести и болезнь. И счастие есть только отсутствие этих двух зол”.

–Во-во, и я о том же – чтоб никто не болел, – отозвалась Юл. Угрызение совести пролетело мимо пущенной в никуда стрелой, не коснулось, не задело. – Теперь твоя очередь. Валяй, писатель, фантазируй.

– Никаких фантазий, самое земное, реальное: благополучия семье моей дочери и внукам, у меня их двое как и у тебя. Видишь, какие совпадения. А чем твоя занимается?

– О, у нее замечательный бизнес! – оживилась Юл. – Продает картины по номерам.

– Что это? – не понял Дан.

– А вот что. Картины по номерам – это холст или картон с нанесенными контурами рисунка. Участки на картине и баночки с красками пронумерованы, чтобы легко определить, какой краской тот или иной участок раскрашивать. В итоге получится картина, очень похожая на оригинал. Уразумел?

– Выходит, каждый желающий может стать художником. И много таких находится?

– Уйма. У нас семейный бизнес – Марина, так дочку зовут, меня к себе пристроила, я вроде ее зама: связи с магазинами, контакты с поставщиками, ну и всякое другое… Многие любители раскрашивания по номерам покупают картины на холсте, хотят почувствовать себя настоящими живописцами. “Картон – это раскраска, а холст – картина!”

– Но это же ширпотреб…