Читаем Каталина полностью

- Мне кажется, что нам не следует полностью лишать мать девушки возможности общения с ее единственным ребенком, - вкрадчиво заметила аббатиса. - В этом городе нет монастыря босых кармелиток.

- И только потому, если меня правильно информировали, что ваше преподобие убедили епископа провинции отказать матери Терезе в ее просьбе открыть тут обитель нового ордена.

- В Кастель Родригесе предостаточно монастырей. Если бы епископ пошел на поводу у де Сепеды, городу пришлось бы взвалить на себя непомерное бремя.

- Ваше преподобие не слишком уважительно отзывается о святой женщине.

- Она низкого происхождения.

- Вы ошибаетесь, сеньора. Она - благородная дама.

- Какой вздор, - резко ответила аббатиса. - Ее отец купил дворянскую грамоту в начале столетия. Прошу извинить меня, но я, как и наш государь, терпеть не могу тех, кто незаслуженно носит это высокое звание. Страна наводнена безродными дворянчиками.

Епископ сам принадлежал к этому сословию, и на его лице появилась слабая улыбка.

- Каким бы ни было происхождение матери Терезы, ее благочестие отмечено небом, а труды во славу церкви достойны самой высокой похвалы.

Донья Беатрис так рассердилась, что не замечала внимательного взгляда епископа, следящего за выражением ее лица, за каждым жестом холеных рук.

- Позвольте, ваша светлость, не согласиться с вами. Я знала ее и говорила с ней. Эта беспокойная женщина прикрывала свои безумные выходки религиозным туманом. Какое право имела она оставить монастырь и, учинив скандал, основать новый? Кармелитки свято чтут нашего создателя, и устав ордена достаточно суров.

Устав ордена, введенный святым Альбертом и смягченный папой Евгением IV, предусматривал пост от праздника вознесения святого креста в сентябре до самого рождества по четыре дня в неделю, а во время рождественского и великого постов вообще запрещал есть мясо. По понедельникам, средам и пятницам каждая монахиня должна была подвергаться бичеванию и не могла произнести ни слова с вечернего богослужения до заутрени. Носили монахини черные рясы и башмаки. Спали без простыней.

- Я, должно быть, очень глупая женщина, - продолжала аббатиса, - если не понимаю, каким образом замена кожаных башмаков на веревочные сандалии и саржи на мешковину служит умножению славы господа бога. Де Сепеда утверждала, что покинула наш древний орден якобы потому, что соблазны мешали ей спокойно молиться и предаваться благочестивым размышлениям. На самом деле она всю жизнь скакала с места на место. Заставляя своих монахинь молчать, она сама трещала, как сорока.

- Если бы ваше преподобие прочли жизнеописание матери Терезы, написанное ею самой, вы бы с большим снисхождением говорили об этой святой женщине, - холодно заметил епископ.

- Я его читала. Мне прислала его принцесса Эболи. Писать книги - не женское дело. Пусть этим занимаются мужчины.

- Мать Тереза писала, выполняя волю ее духовника.

Аббатиса презрительно улыбнулась.

- Вас не удивляло, что духовник матери Терезы всегда выражал ее собственные желания?

- Я сожалею, что ваше преподобие так суровы к женщине, завоевавшей любовь и уважение не только ее монахинь, но и всех, кто удостоился чести общаться с ней.

- Своими нововведениями она внесла раскол в наш орден и грозила уничтожить его. Я уверена, что ею руководили лишь честолюбие и злоба.

- Но вашему преподобию, несомненно, известно о чудесах, совершенных ею при жизни, и тех, что свершились у ее тела, и теперь многие влиятельные и уважаемые люди просят его святейшество причислить мать Терезу к лику блаженных.

- Да, я знаю об этом.

- Тогда я не ошибусь, утверждая, что вступление Каталины Перес в ваш орден необходимо вам для того, чтоб слава, окружающая девушку, в какой-то мере компенсировала рост влияния босых кармелиток вследствие приобщения матери Терезы к сонму святых.

Возможно, аббатиса и удивилась проницательности епископа, но ни один мускул не дрогнул на ее бледном лице.

- В нашем ордене достаточно святых, и нам остается только сожалеть, если его святейшество, обманутый корыстолюбцами и полоумными монахинями, окажет такую честь этой злонамеренной бунтовщице.

- Вы не ответили на мой вопрос, сеньора. Гордость доньи Беатрис не позволила ей солгать.

- Я бы считала, что моя жизнь не прошла даром, если б мне удалось помочь невинной душе достигнуть совершенства и дать ей возможность присоединиться к компании святых. Если б это удалось, она смогла бы уничтожить зло, причиненное Терезой де Сепеда. Если вы не хотите помочь мне оказать добрую услугу бедняжке, мечущейся в неопределенности, я обойдусь без вас.

Епископ ответил долгим, суровым взглядом.

- Мой долг напомнить вашему преподобию, что принуждение человека к вступлению в монастырь против его воли карается отлучением от церкви.

Аббатиса побледнела, как смерть, но не от страха перед угрозой епископа, а от ярости, что тот решился произнести ее вслух, и тем не менее по ее спине пробежал холодок. Впервые в своей жизни она испытала власть мужчины. Она молчала. Епископ встал и, галантно поклонившись, удалился. Она попрощалась с ним кивком головы, не поднявшись с кресла.

26