Бодо по-прежнему сосредоточен на своей работе.

Баронесса: Но почему должен именно ты?..

Бодо: А кто же еще?

Баронесса: Но исход войны решается не здесь. Не в этом богом забытом захолустье.

Бодо на мгновение задумывается. Потом впервые за все время поворачивается к Баронессе.

Бодо: Смотри, мама. (Берет маленькую деталь от пистолета, кладет на ладонь, протягивает Баронессе.) Что это?

Баронесса (не понимая, куда он клонит): Какая-то металлическая штучка.

Бодо: Правильно. Эта металлическая штучка называется боевая пружина ударника, и без этой пружины весь пистолет – просто никчемная железяка. Потому что он не будет стрелять, если каждая деталька не сработает как надо. Не выполнит свой долг.

Баронесса (восклицая): Но ты не какая-то деталька! Ты мой сын!

Бодо: Как раз потому, что я твой сын. Надо, чтобы ты гордилась мной. Обещай мне хранить мужество!

Пауза.

Баронесса: Обещаю.

Она заключает сына в объятия. Монтаж по контрасту: крупным планом ее лицо, по которому текут слезы.

Интервью с Тицианой Адам

(20 сентября 1986 / Продолжение)

Ну да, да, да, я курила. Тоже мне великий сыщик. Шерлок Холмс собственной персоной. Но это только четвертая сегодня.

Хорошо, ладно, пусть пятая. Все равно это только половина от того, что мне на сегодня…

Что значит «Еще и одиннадцати нет!» Я сама знаю, который час. Только на нервы действуешь. Ты тут вообще права голоса не имеешь как некурящий. Что делать, если я вспомнила, как мы тогда там дымили, ну и… Я тебе не мать Тереза.

Курева у нас всегда было вдосталь, потому что Кляйнпетер из Берлина сигарет взял… В расчете на куда больше народу. Получается, мы выгадали от того, что товарищей наших… Не важно. И это тоже старались забыть, конечно. И рады были, что хоть курево есть. Потому что с едой… Я до сих пор чечевицу видеть не могу… И это притом что продовольственных карточек у нас было завались. Кляйнпетер с собой в папке вот такую пачку листов таскал с этими карточками. Потому что народу-то должно было быть гораздо… Неважно. Но толку от этих карточек не было никакого. Коли на кухне хоть шаром покати, что остается? Зубы на полку.

А обидней всего в рождественский вечер получилось, 24 декабря. Ведь мы так радовались заранее, что хотя бы на праздник… Марианна тайком столько всего припасла, такие вкусные вещи. Даже мраморный кекс нам обещала, по старинному рецепту, как его обычно только в их краях на Рождество пекут… Яйца, масло сливочное, изюм. Откуда-то она все это раздобыла и на праздник приберегла. Даже марципан. Вообще не понимаю, где она все это… А чем мы в итоге угостились? Чечевицей! Этот гнида Хекенбихлер в последнюю минуту все приказал конфисковать. На зимнюю помощь фронту. Так мы и поверили! Даром, что ли, он брюхо такое наел.

Этот рождественский вечер в гостиной «Вацманна» я никогда не забуду. С еловыми ветками и бумажными розами на столах. Тебе китч нравится? Я обожаю китч. Там были не только мы, киношники, но и из деревни кое-кто из стариков и старушек одиноких. Марианна их позвала, дома-то им тоска смертная… А молодежи в деревне вообще никого. Кто на фронте, кого уже убило или…

Нет, в лагерях из той деревни никто не побывал. Сколько мне известно. Кастелау не из тех мест, где супротив властей хоть что-нибудь… Сегодня они там наверняка все поголовно за ХДС голосуют, на все сто двадцать процентов.

Ну а тогда все старались настроение поднять. Августин – тот вообще целый номер отколол. Показывал, как он невидимого рождественского гуся разделывает и каждому на тарелку кладет. Помню даже его шутку по этому поводу. Это, мол, гусыня геринговской породы, с особенно широкой грудкой. Чтобы все ордена поместились. И даже Маар смеялась. Вероятно, хотела показать, что у нее тоже чувство юмора… А может, просто перебрала уже. Мы все тогда порядком назюзюкались. Когда еды почти никакой, выпивка тем сильнее… Особенно когда в доме настоящий винный подвал, это ж трактир как-никак, такие запасы никакая мировая война не прикончит. И Марианна уже не раз и не два туда бегала за домашней самогонкой. И, похоже, в последний раз забыла за собой дверь подвала запереть, чего с ней обычно никогда не бывало. Она за этой дверью очень тщательно следила, чтобы всегда на запоре… Но в тот вечер… Вот из-за этого казус с Райтшталлером и вышел. Со звукооператором нашим, который глухой.