Читаем Каста предателей полностью

Под влиянием друзей-немцев молодой царь стал явно отставать от стародавних обычаев московской жизни, «обасурманел», как говорили про него москвичи. Про него говорили, что он «уклонился в потехи, оставя лучшее, начал творити всем печальное и плачевное». «Не честь он, Государь, делает – бесчестье себе», – прибавляли другие, осуждая поведение Петра.

Поведение Петра было вызовом народу; он обрился, оделся по-немецки, царицу насильно заточил в монастырь, а вместо неё в сожительницы взял девку Монсову и открыто презирал все народные обычаи.

Слабо развитая общественная самодеятельность в русской государственной жизни при нём совсем закончилась.

Голос земли был заменён всесильным усмотрением бюрократии, было образовано знаменитое 52

«средостение» между царём и народом. Перенос столицы из Москвы в Петербург изменил национальное лицо России.

В Москву стекались родовитые русские люди, которые вместе с царём делали государственную историю России; Петербург стал притоном для иностранцев. В Москве сидело боярство, сильное религиозными, национальными и нравственными устоями, Петербург притягивал к себе беспринципных карьеристов, искателей лёгкой наживы и авантюристов всех стран и народов.

«Основанный, – как писал Карамзин, – на северном крае, среди зыбей болотных, в местах, вынужденных на бесплодие и недостаток», и утверждённый на трупах и слезах народных, знаменитый «Парадис» – Санкт-Петербург стал могилой национальной России. Петербург – это город заговоров, революций и холодного, надменного презрения к народу, его нуждам и чаяниям. Близость к границе вынуждала держать огромное количество войск, народ должен был нести тяжкую воинскую и денежную повинность, государство истощалось.

Реформа Петра – глубочайший национальный переворот, который резко порвал с прошлым.

Искореняя все древние навыки, представляя их смешными, глупыми, хваля и вводя иностранные, государь России унижал россиян в собственном их сердце.

Вольные общества Немецкой слободы, приятные для необузданной молодости, довершили Лефортово дело, и пылкий монарх с разгорячённым воображением, увидев Европу, захотел сделать Россию Голландией.

Мы, – констатировал Карамзин, – стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России. Виною Пётр».

Антиправославная и антинациональная преобразовательная деятельность Петра оставила неизгладимый отпечаток на миросозерцании верхов и создала тип людей, враждебных национальной России.

При Петре благодаря культурному влиянию иностранцев появляется русская литература. От Петра идут Феофан Прокопович, Татищев и Посошков.

Все эти писатели являются страстными поклонниками Петра и ненавистниками прошлого, то есть православной и национальной России. С Петра начинается обличительная литература, направленная против веры, быта и национального своеобразия. Феофан Прокопович, Татищев и Посошков шли тем же путем, которым шли до них европейские рационалисты. Их объединяла одна цель – обеспечить для России успехи европейского Просвещения.

Посошков стал первым русским политическим писателем и обличителем государственного и общественного порядка. Для устранения в государстве общественного зла Посошков в своей книге «О скудости и богатстве народном» рекомендовал, прежде всего, составить новое уложение на основании всех существующих указов, а также принять во внимание иностранные законодательства, и даже турецкое!

С Петра начинается история русской передовой интеллигенции – история медленной, планомерной подготовки разрушения православного Русского царства. Программа жизни и будущей деятельности интеллигенции была начертана в Петровскую эпоху.

Эта программа сводилась к следующему:

–

забвение, равнодушие или открытая ненависть к прошлому;

–

взгляд на православие и борьба с ним как силой реакционной и враждебной прогрессу;

–

борьба за отделение церкви от государства, с церковным авторитетом, духовенством и монашеством, гонение на православную церковь;

–

национальное безразличие, рабское преклонение перед всем иностранным и инославным и сатанинская ненависть к националистам и патриотам как «бородачам» и «черносотенцам»;

–

поход против самодержавия за его ограничение или свержение;

–

взгляд на народ как на средство достижения своих целей;

–

любовь не к отечеству, а к человечеству и стремление стать гражданами вселенной.

С Петра не остаётся никаких связей с прошлым. Правящий класс и интеллигенция перестают быть хранителями быта.

Бытовое исповедничество заменяется западноевропейским мировоззрением.

Русские образованные классы очутились как бы в положении «не помнящих родства», а интеллигенция сделалась «наростом» на русской нации.

Эпоха Петра явилась колыбелью масонства и передовой интеллигенции.