Читаем Каста предателей полностью

Даже самые благожелательные люди, убеждённые монархисты, глубоко понимавшие значение русского самодержавного строя и высоко ценившие личность государя императора, и те вторили общим крикам, отражавшим откровенное недовольство царём и обвиняли его в бесхарактерности, говоря, что государь слишком добр, слаб и снисходителен и не обладает качествами, коими должен обладать каждый носитель власти.

Словом, к моменту разразившейся катастрофы слились воедино самые разнообразные обви- 37 нения, направленные и против личности государя императора, и против общего строя и уклада русской государственности, а в связи с ними и самые нелепые и преступные требования, предъявляемые к государю и его правительству, включительно до требования во имя блага России отречения от Престола.

Уступая насилию, царь подчинился такому требованию.

Свершился акт величайшего преступления, когда-либо бывшего в истории. Русские люди, восстав против Богом данного помазанника, тем самым восстали против самого Бога. Гигантские размеры этого преступления только и могли привести к гигантским результатам и вызвали гибель России.

Поразительнее всего то, что в этот момент разрушения православной русской государственности, когда руками безумцев насильственно изгонялась благодать Божия из России, хранительница этой благодати Православная церковь, в лице своих виднейших представителей, молчала. Она не отважилась остановить злодейскую руку насильников, грозя им проклятьем и извержением из своего лона, а молча глядела на то, как заносился злодейский меч над священною главою помазанника Божия и над Россией, молча глядит и сейчас на тех, кто продолжает делать своё антихристово дело, числясь православным христианином.

«Власть, по самой природе своей, должна быть железной, иначе она не власть, а источник произвола и беззакония, а царь слишком добр и не умел пользоваться своею властью», – говорила толпа. Да, власть должна быть железной, она должна быть неумолимою и не доступной движению сердца. Её сфера должна чуждаться гибкости и мягкости. Власть должна быть бездушной, как бездушен закон. Гибкость закона есть беззаконие, слабость власти есть безвластие. Бездушной, строгой, неумолимой, внушающей только трепет и страх должна быть власть.

Но не таковою должна быть власть царская.

В сокровенном русском понимании, изгаженном интеллигентской пропагандой, царь – выше Закона. Царь – помазанник Божий и как таковой воплощает Собой ОБРАЗ БОЖИЙ НА ЗЕМЛЕ. А Бог – Любовь. Царь и только царь является источником милостей, любви и всепрощения. Он и только он один пользуется правом, ему одному Богом данным, одухотворять бездушный закон, склоняя его перед требованиями своей самодержавной воли, растворяя его свои милосердием. И потому в сфере действия закона только один царь имеет право быть добрым, миловать и прощать. Все же прочие носители власти не имеют этого права, а если незаконно им пользуются, гонясь за личной популярностью, то они воры, покушающиеся на прерогативы царской власти.

Доброта царя есть его долг, его слава, его величие. Это ореол его Божественного помазанни- чества, это отражение лучей небесной славы всеблагого Творца.

Доброта подчинённых царю органов власти – есть измена, воровство, преступление.Кто осуждал царя за его доброту, тот не понимал существа царской власти, кто требовал от царя твёрдости, суровости и строгости, тот сваливал на царя свои собственные обязанности и свидетельствовал о своей измене царю, о непонимании своего служебного долга и о своей непригодности ни царю, ни России.

А между тем, среди тех, кому царь вверял охрану закона, не было почти никого, кто бы не совершал этого преступления. Начиная от министров, кончая мелкими чиновниками, носителями ничтожных крупинок власти, все желали быть «добрыми», кто по трусости, кто по недомыслию, кто по стремлению к популярности, но мало кто отваживался осуществлять неумолимые требования закона, существующего не для добрых, а для злых людей; все распоряжались законом по собственному усмотрению, обезличивали его, приспособляя к своим вкусам и убеждениям и выгодам, точно его собственники, а не стражи его неприкосновенности, забывая, что таким собственником мог и должен быть только самодержавный русский царь.