Читаем Карусель полностью

Не посчитайте меня неблагодарным за то, что не сообщал Вам новостей о себе, но сначала я чувствовал, что не могу писать знакомым в Англии. Когда бы я ни думал о них, все возвращалось, и лишь ценой отчаянных усилий я смог все забыть. Некоторое время мне казалось, что я никогда больше не смогу повернуться лицом к миру, и я мучился угрызениями совести. Я поклялся посвятить всю свою жизнь глубочайшему раскаянию и воображал, что никогда больше не обрету душевного покоя или смогу ошутить что-то, приближенное к счастью. Но наконец, к собственному стыду, я обнаружил, что снова радуюсь жизни, смеюсь и пребываю в хорошем настроении. И я горько бранил себя за то, что всего через пару недель после смерти бедной девочки меня могут развлекать самые обычные явления. И потом не знаю, что на меня нашло, но я не мог избавиться от мысли, что дверь моей тюремной камеры отворилась. Хотя я называл себя грубым и черствым, в глубине души я думал, что сама судьба дала мне еще один шанс. Грифельную доску вытерли начисто, и я мог начать с нуля. Я говорил себе, что хочу умереть, но это было лицемерие чистой воды: я хотел жить и держаться за жизнь обеими руками и наслаждаться ею. У меня такое желание быть счастливым, такая жажда жить полной жизнью. Я совершил страшную ошибку и расплатился за нее страданиями. Видит Бог, как сильно я мучился и как отчаянно пытался извлечь из этого урок. Вероятно, во всем этом не было моей вины, хотя мне стыдно говорить это даже Вам. Мне следует и дальше изображать «приличное поведение»: в этом мире нас заставляют действовать и думать определенным образом, поскольку давно решено, будто это хорошо. Мы не имеем возможности идти своим собственным путем: мы все без исключения связаны предрассудками и нормами нравственности. Ради Бога, давайте освободимся. Давайте сделаем то и это, потому что хотим и потому что должны, а не потому, что другие видят в этом необходимость. И знаете, что в этом хуже всего? Если бы я вел себя как подлец и послал Дженни к чертям, я был бы счастлив, и доволен, и удачлив, а она, осмелюсь предположить, не умерла бы так рано. Именно то, что я пытался выполнять свой долг, и стало причиной всех несчастий. Мир создал идеал, и, как мне казалось, это значило, что ему нужно соответствовать. Разве мог я предположить, что в результате стану лишь объектом насмешек?

Не думайте обо мне слишком плохо из-за того, что я говорю все это. Такие мысли посетили меня здесь, а ведь именно Вы отправили меня в Севилью. Должно быть, Вы знали, как это повлияет на мой рассудок, измученный и больной. Это земля свободы, и я наконец осознал собственную молодость. Как я могу забыть прелесть прогулок по улице Сьерпес? Теперь, когда освободился от гнетущих угрызений совести, я больше не опасаюсь, что опустившийся занавес вернет меня к невыносимой реальности. Песни, танцы, счастливая праздность апельсиновых садов вдоль реки Гвадалкивир, веселое бурление ночной Севильи… Я не смог долго этому сопротивляться и в конце концов забыл обо всем, но это время быстро прошло, а мир создан для жизни.

К тому времени как Вы получите это письмо, я уже буду на пути домой.