<p>Мне хочется, чтобы ты была моей</p><p>(<emphasis>О. Ф. Трубниковой</emphasis>)</p>

Лёля, милая девочка моя, ты говоришь – я виноват перед тобой – это неправда. Я тебе писал и предлинные письма писал, но ты их, оказывается, не получила и в этом, пожалуй, я виноват: поскупился, вернее, не догадался прилепить вторую марку, хотя я потом утешал себя, что, может быть, с тебя потребуют доплатить за них, теперь же узнал, что это делалось раньше, а теперь не всегда. Очень жаль, если ты их не получила, еще обидней, что я тебя так перетревожил, дорогая моя.

Сюда в Москву я приехал позавчера только, получив от мамы телеграмму, что она ждет меня немедленно в Москву. Здесь я нашел еще от тебя письмо, тоже ругательное, но более великодушное, чем от 6 сент‹ября›.

Леля милая, я помню тебя и думаю о тебе более чем часто. Леля, мне хочется, чтобы ты была скорее моей. Мама, конечно, все знает и, конечно, довольна очень, она говорила, что, если бы я полюбил и женился на другой, ей было бы это совершенно непонятно.

Все вообще очень мило относятся к нашей затее. Даже девицы Мамонтовские и Маша ‹Якунчикова› в особенности, встретили меня так радушно и ласково, давным-давно зная все; вначале они, оказывается, были огорчены – кричали и вопили, но потом решили, что это собственно эгоизм с их стороны и что, пожалуй, будет для меня лучше.

Теперь, Лёля, скажи, пожалуйста, как нам устроиться? Мне все трудней и трудней быть без тебя – слышишь?

В том письме, на которое ответ ты не получила – ты спрашивала, какое мое желание – желание мое – чтобы ты скорее приехала.

Ольга и Антон Серовы, старшая дочь и сын. Рисунок Валентина Серова, 1906 год

У Валентина и Ольги Серовой родилось 6 детей: Ольга, Александр, Юрий (Георгий), Михаил, Антон и Наталья.

Наталья родилась в 1908 году, за три года до смерти Валентина Серова, последовавшей 5 декабря 1911 года, по дороге в дом Щербатовых, где у Серова был назначен портретный сеанс. Причиной неожиданной смерти стал приступ стенокардии.

Теперь скажи, что удерживает тебя в Одессе? Деньги? Долги? Если так, то ведь это устранимо все-таки. Сейчас здесь мама, она обещает добыть денег столько, чтоб тебе расквитаться с Одессой. Сколько нужно тебе? По моему расчету рублей 100–150 – тебе довольно.

Отчего тебе не побыть со мной в Домотканове первое время? Неужели ты боишься стеснить Дервизов – он мой друг и разве не был бы я рад на его месте. Я помню, как-то раньше ты мечтала отдохнуть немножко, побыть самой с собой, пожить в русской деревне, читать. К сожалению, в этот приезд твой я заметил, что это тебе не улыбается. А затем ты меня еще огорчила желанием твоим отложить свадьбу нашу на январь и чуть ли не на июнь и т. д.

Неужели ты этого хочешь? Ты говорила, чтоб нам потом лучше было – когда потом? Никогда у нас с тобой не будет времени, чтобы вот как раз жениться. По-моему, чем скорее, тем лучше, а чем дольше ты будешь в Одессе, тем труднее будет расстаться с ней. Уезжая, наконец, ведь ты твердо решила оставить Одессу. Чтобы я туда к тебе приехал, ты тоже не хочешь.

Мы остановились на Киеве. Я поеду туда дней через 10. Но признаюсь, особой надежды не питаю, одно могу сказать – посмотрю. Дело в том, что здесь я все-таки как-никак пробился, меня здесь знают, и здесь же я решил в этом году выставиться – пора; хотя это и обоюдоострое оружие – ничего не поделаешь, но повторяю опять, если случится действительно найти что-нибудь в храме определенное, в смысле заработка, то я не прочь все-таки пожить там.

Ах, Лёля, боюсь я одного – будешь ты скучать у меня? Нет? Меня это ужасно смущает и мне кажется, это тебя заставляет отдалять наше будущее сожительство. Если все дело только в деньгах – я спокоен, и тогда, право, ты бы могла приехать, пока еще тепло, сюда и первое время побыть в Домотканове.

Напиши мне, Лёля, поскорее – повторяю, деньги можно будет достать. Напиши, сколько тебе нужно. В Киев я поеду через 10 дней, я должен получить от тебя ответ на это письмо. В Киеве я бы пробыл дня 2–3 и тогда, смотря по результату, т. е. в случае неудачи ты бы поехала сюда, а если выгорит, я бы тебя выписал. Дело в том, чтобы ты устроилась так со школой, чтобы всегда ее можно было бы оставить, если не хочешь, чтоб я был в Одессе, да нет, лучше и для тебя лучше оставить ее.

Целую тебя всю, всю, всю, моя дорогая – ты мучишь меня – прощай.

Твой В. С.

<p>Может быть, ты не откажешь в своей руке…</p><p>(<emphasis>О. Ф. Трубниковой</emphasis>)</p>

Лёля, дорогая моя,

я все еще в Москве, как видишь. Сегодня узнается насчет билета от Киева до Одессы. От Москвы до Киева уже есть. Ты, вероятно, уже получила мое прошлое письмо, т. е. ответила на него мне в Киев.