Читаем Картина полностью

Гость. Я? Над вами? Как может быть, как может быть?

Хозяин. Тогда скажи им, что это ты сделал. Тебе же ничего не будет. Твоя картина. Сам нарисовал, сам и испортил. Художники часто так. Я где-то читал... Возьмешь на себя?

Гость. Мне здесь никто не поверит.

Хозяин. Как так -- не поверят! Ты же им свою вещь продал, а денег не взял.

Гость. Когда это было!.. Теперь можно считать, что этого вовсе и не было.

Хозяин. Давай так-- я подтвержу, что ты художник, а ты подтверди, что сам порвал картину как неудачную по просьбе многочисленных проживающих из 343-го номера.

Гость (гордо). Никто меня об этом не просил. Наоборот, все хвалили. У меня благодарственные письма есть. Из Николаева.

Хозяин. Да что ты заладил! Нашел одного дурачка... Тот из Николаева: .хотел просто, чтобы ты сапоги жене достал... Понял?

Гость. Вы не имеете права! О незнакомом человеке так...

Хозяин. Не хочешь по-хорошему, можем по-другому. Сейчас всю эту рвань в унитаз спустим, никто и не вспомнит, что она здесь висела. (Делает движение в сторону картины.)

Гость. Постойте! Погодите! Пусть так немножко повисит. (Рассматривает остатки картины.) Я ждал этого момента пятнадцать лет. Никто не решался. У нас народ, знаете, свято относится к искусству. Пепельницей иногда могут запустить, но чтобы руку на полотно поднять -- такого не бывало. И оно висело и висело здесь. Иногда я просыпался утром и думал, что мои дела не так уж плохи. Моя работа выставлена в гостинице, я еще не стар, еще в хорошей форме и многое могу успеть... Но к вечеру я снова понимал -- я жалкий неудачник, не больше. И так все время... И я решил, что пока существует сама картина, пока она висит здесь, в этом проклятом номере, не будет мне покоя, я буду думать только о ней в ничего больше не сделаю. А время идет... Я хотел жить нормально, как все -- завести семью, дом, я хотел, чтобы у меня был ребенок, чтобы он бегал по траве, а я спасал его от налетающих птиц... Я все придумал, как мне хорошо жить, но я был на крючке. На этом. {Показывает на картину.) А сегодня вы меня сорвали с него. Я наконец свободен! Я -- ничто!

Хозяин. Ничтожество! Так вернее.

Гость. Вот!.. Хорошие вы слова подбираете. Ничтожество. Именно! О, вы не понимаете, как прекрасно ощущать себя ничтожеством! Все впереди. Словно ты еще не родился, а только стоишь у входной двери, за которой -- мир. Жизнь еще только будет. Все великие дела начинаются с ощущения себя ничтожеством, пылинкой, клопом перед богом, вселенной, истиной. Только тогда можно приниматься за великое дело, начинать медленно подбираться к богу... ближе... ближе... ближе... и -- раз! -- схватит старика за бороду. Да, я ничтожество, но с этой минуты я начинаю приближаться к богу. Тихо... тихо... тихо... на цыпочках...

Гость на цыпочках идет к двери. На его пути встает Хозяин.

Хозяин. Стой! А кто заплатить обещал?

Гость. Но я чисто символически... У меня как раз несколько... Перебои с деньгами...

Хозяин. Ах, перебои! Тогда вот что. Ты сейчас пойдешь домой, а завтра такую же картину мне предоставишь. Ночь работай, кровь из носа, а чтоб картина к завтрему была.

Гость. Это по какому такому праву вы мае приказываете?

Хозяин. А по такому, что у меня твой паспорт...

Мгновенно оба кидаются к столу, где с тех пор, как Хозяин проверял у Гостя документы, лежит паспорт Гостя. Хозяин выхватывает паспорт из-под носа Гостя.

Хоп! Теперь ты у меня в руках.

Гость. Отдайте паспорт!

Хозяин. Э, нет. Сначала ты мне намалюешь то, что я поломал.

Гость (жалобно). Отпустите меня.

Хозяин. Иди, пожалуйста. Только паспорт у меня останется. Посмотрим, как тебе другой выдадут, ведь ты человек без определенных занятий -тунеядец! Ох, крышка тебе без документа! Иди, иди, проваливай!

Хозяин распахивает перед Гостем дверь номера. Гость не двигается с места.

Вот так. А теперь иди и берись за работу. Сам тут расчирикался: "Я гений, я гений"... Гений, так давай! Что ты, простенькую картинку за ночь намахать не можешь?

Гость. Не могу...

Хозяин. А ты постарайся.

Гость. Простенькую не могу... У меня опять шедевр получится.

Хозяин. Шедевр? Тащи шедевр -- и шедевр сойдет.

Гость (рвет ворот рубахи). Все снова, все снова... О, какая мука! Я снова создам шедевр. То есть это я буду так думать, что создал шедевр. Или не шедевр -- буду думать я. И вот. Пропащая душа! Я снова не ничтожество, не клоп, не пылинка -- а автор картины, лучшей картины 343-го 'номера. Снова эти четыре стены станут моим миром. Здравствуй, 343-й! Прощай, жизнь! Я никогда не буду стоять за деревом и целиться в птицу... (Хозяину.) Вам меня не жалко?