— Я понимаю, что для тебя это было непросто, — продолжила я. — Ведь вы двое всегда рассчитывали друг на друга.

— К чему этот монолог? — Она все еще держала палку. Кончик загорелся, Зои подняла ее вверх, будто факел.

— Теперь я все поняла про Лючию.

Зои приподняла бровь. Дудочник развернулся так быстро, что на поясе звякнули ножи. Я подождала. Слова, которые я собиралась произнести, были тяжелыми как камни, и я хорошенько взвесила их, прежде чем бросить в омут.

— Ты ревнуешь, — сказала я Зои. — Потому что Дудочник ее любил. Ты не хотела делить его ни с кем тогда и не хочешь делить сейчас. Мы с Дудочником даже не влюбленные, однако выносить общество еще одной провидицы тебе очень тяжело, не правда ли? Поэтому ты вечно на меня кричишь и критикуешь все, что я говорю и делаю.

— Касс, — сдержанно сказал Дудочник, вставая и делая шаг к нам. — Ты не ведаешь, о чем говоришь.

Зои выронила горящую палку, и кончик упал в пальце от моей ноги. Дудочник нагнулся и кинул ее в костер.

Я думала, что Зои меня ударит, но она лишь медленно покачала головой.

— Думаешь, что понимаешь мою жизнь? Думаешь, что все знаешь о нас с Дудочником? То, что ты орешь, видя во сне взрыв, не делает тебя всезнайкой. Ты жалкая. Думаешь, ты такая мудрая и особенная, ты лучше Ксандера и Лючии? Поскорее бы ты уже сошла с ума — по крайней мере Ксандер не считает себя пупом земли и иногда затыкается.

Я повысила голос, чтобы перекричать ветер:

— Лючию ты ненавидела так же, как меня? Готова поспорить, ты радовалась ее смерти. Ведь ты вновь смогла владеть своим драгоценным Дудочником единолично.

Рука Зои дернулась к поясу, и на секунду я задалась вопросом, метнет ли она в меня нож и защитит ли меня Дудочник. Если дойдет до драки, на чью сторону он встанет?

Зои отвернулась и зашагала прочь. Я смотрела ей вслед, пока ее не поглотил мрак, и в поле зрения не осталось ничего, кроме пляшущих по деревьям отсветов огня.

Дудочник сделал несколько шагов, словно намереваясь последовать за ней.

— Прости меня, — окликнула я его. — Не за то, что я ей сказала. Она месяцами на это напрашивалась. Но у тебя я прошу прощения. — Я помолчала. — Я знаю, как это тяжело. Мне жаль, что ты потерял Лючию.

— Ты не ведаешь, о чем говоришь, — повторил он.

— Я потеряла Кипа, — возразила я. — Если бы ты рассказал мне о Лючии, я бы поняла. Ты ведешь себя так, будто хочешь, чтобы мы сблизились, но даже не рассказал мне о ней. Предпочел дождаться, пока я сама догадаюсь.

Из всех ответов, которые можно было предугадать, его был самым неожиданным. Он одарил меня долгим взглядом, а потом запрокинул голову и расхохотался. Его кадык дергался с каждым взрывом смеха.

Я не знала, что на это ответить. Неужели он смеялся над Кипом? Смеялся над тем, что я сравнила его потерю со своей? Смех Дудочника эхом отражался от деревьев и костра, пока даже языки пламени не показались насмехающимися надо мной.

Наконец Дудочник опустил голову и шумно выдохнул.

— Не следовало мне смеяться, — повинился он, утирая лицо. — Но уж очень давно не было поводов для веселья.

— Значит, тебе весело, да? Кип и Лючия мертвы.

— Знаю. — Морщинки в уголках его глаз разгладились, когда улыбка сошла с лица. — И в этом нет ничего смешного. Но ты все поняла неправильно.

— Так расскажи, в чем дело.

— Не могу говорить за Зои. Ты же знаешь, какая она.

— Видимо, нет, — вновь повысила голос я. — Видимо, я вообще все неправильно понимаю.

— Я в курсе, что ты не желала зла. Но теперь ты должна с ней помириться.

Он отошел на пост, оставив меня в одиночестве у костра.

Ω

Мы привязали к стволу дерева брезентовый полог, чтобы защититься от снега. Я заползла под него, хотя не уснула до прихода Зои вскоре после полуночи. Она молча скользнула в узкое пространство рядом со мной. Я почувствовала, как она дрожит и вскоре засыпает.

Ей снова снилось море. Мы несколько недель спали в разных местах, пока я жила в приюте, теперь у нас не оставалось иного выбора, кроме как тесно прижиматься друг к другу, и я снова заглядывала в ее сны о море, постоянные, как приливы. Возможно, именно эти сны дали мне понять, в чем я ошиблась. Когда Дудочник потряс меня за плечо, прося его сменить, меня осенила настоящая правда о Лючии.

Глава 30

Сидя на посту, пока близнецы спали, я мучительно вспоминала каждую подсказку, которую пропустила или неверно истолковала.

Я думала о том, как Зои лучше Дудочника знала, как помогать мне отходить от видений. «Она еще не способна говорить, — сказала она ему, когда он попытался вытрясти из меня, что я увидела. — Подожди, оклемается через минуту». Я-то считала это пренебрежением, не узнав уверенность человека, который видел подобное много раз. Человека, который провел много ночей рядом с провидцем.

Ее слова, обращенные ко мне: «Ты не первая провидица».

Неохота, с которой она выходила в море, и руки, стискивающие румпель лодки, когда мы отплывали от Затонувшего берега.

Я швырнула ей в лицо: «Готова поспорить, ты радовалась ее смерти». Но именно кости своей умершей возлюбленной Зои искала во сне каждую ночь.