– Мерси… Не часто ты, Валерочка, говоришь мне комплименты… Надеюсь, они мной заслужены… Потом я подумала про пистолет. Домашние – то есть и Геля, и тетя Вера – сказали мне, что он хранился в сейфе Цесарского и никто, кроме него, не знал кода… Еще одна улика против Борьки…

– Так, так… – подбодрил падчерицу полковник.

– А потом – телефоны. Ну, перерезать телефонный провод у стационарного аппарата мог кто угодно… А вот почему не работали все без исключения сотовые? Почему они, независимо от оператора, вдруг выпали после убийства из зоны действия Сети? Все это неспроста, решила я. И поставить «глушилку», выводящую из строя все мобильники, находящиеся в доме, мог только хозяин…

– Или его жена, – заметил Ходасевич.

– Да, но в чем смысл подобной операции? Не иначе как можно дольше скрывать происходящее… А зачем? – спросила я себя…

– Да ты прямо сложившийся сыщик, – с долей иронии (впрочем, совсем не обидной) проговорил Валерий Петрович. – Хочешь, я тебя порекомендую в помощницы Паше Синичкину?

Татьяна отрезала:

– Нет, спасибо, Валерочка, у меня есть собственная хорошая работа. И высокооплачиваемая. А преступлениями мы с тобой лучше займемся в свободное от основной службы время… Ты еще не устал от моего рассказа?

– Нет-нет, все очень поучительно.

– Так вот, главное – я вспомнила, как ты учил меня: искать не кому выгодно – а о том, кому выгодна смерть Цезаря Борджиа, женщины, в основном Геля, наговорили с три короба, – а кто мог это сделать. И по всему выходило, что убить Цесарского мог только сам Цесарский… У него были открыты глаза в момент выстрела, он знал код сейфа, где хранилось оружие, он мог отключить стационарный телефон и поставить «глушилку» для мобильников… И тогда я подошла к «трупу» и… и как двину его ногой!..

Полковник усмехнулся:

– А если б то было самоубийство?

– Ну, во-первых, для начала я все-таки наклонилась и попробовала на вкус «кровь» на его рубашке. То был совершенно явный кетчуп!.. Не мог такой человек, как Борька, покончить жизнь самоубийством. Да еще в тот момент, когда он на самой вершине. Когда у него и дом полная чаша, и своя клиника, и жена-красавица. Только что он хвастал передо мной своими успехами, перья распушал! И вдруг – суицид?.. Никогда не поверю!..

– И ты решила, что все случившееся – инсценировка?

– Ну конечно! Не случайно жена Цесарского – актриса, а сам он – психолог, руководитель клиники. Каждый настоящий психолог – сам себе режиссер. У психологов ведь даже отдельное направление есть – «психодрама» называется, когда с клиентами-пациентами разные сценки разыгрывают… К тому же Цесарский в работе всевозможные йоговские практики пользовал… Поэтому ему мертвым прикинуться, дыхание застопорить – как нечего делать!..

– Зачем же он перед вами-то такое представление устроил? Он-то как свой поступок объяснил?

– Лучше бы ты спросил, как он взвыл, когда я его ногой по ребрам звезданула!

– Ничего не сломала уважаемому профессору?

– Нет, но заорал он, как поросенок. А тут и супруга его не выдержала, начала колоться, хохотать как безумная…

Таня улыбнулась, вспоминая картину, коей закончилась новогодняя ночь. Валерий Петрович тоже улыбнулся.

– А объяснил он свою выходку, – сказала Таня, – следующим образом. «Я, – пародировала она внушительный говор психолога, – увидел, что вы заскучали, и мы с Гелей сговорились вас разыграть, повеселить. Это просто шутка…» Но я думаю, тут дело в другом. Цесарский привык манипулировать и управлять людьми. Это у него такая профессиональная деформация. К тому же ему хотелось, чтобы каждый из нас проявил свою суть. Ему своя собственная «смерть» понадобилась, чтобы посмотреть, как Ирина Семужкина станет реагировать на обвинения в воровстве; как ее муж будет оправдываться, что не желал смерти своему патрону; как прислуга тетя Вера, нелегальная мигрантка с Украины, милиции испугается… Хотелось ему, наверное, посмотреть и на меня: как я, человек для него практически новый, поведу себя в экстремальной обстановке…

– Ну и как, – улыбнулся Ходасевич, – проверил он тебя?

– Да уж!.. «Тебе, Татьяна, – сказал Борджиа, – я за самообладание и логику готов поставить высший балл. Хочешь, – говорит, – приходи ко мне в клинику работать, дам тебе отдельное направление и сто пятьдесят тысяч зарплаты…»

– Ну, а ты?

– Да нет, ну что ты, Валерочка! Конечно, я отказалась. Не дай бог мне связываться с таким шарлатаном и скоморохом!..

– Ну и правильно, – сказал отчим, откладывая сигару в пепельницу. – Ты у меня, Татьяна, мудра не по годам… Пошли на кухню, я специально для тебя приготовил праздничный обед… Индейка в апельсиновом соусе, жареные бананы… И играть мы с тобой ни во что не будем… Просто станем разговаривать и вкушать прекрасные яства…

Жертва рекламы

– Татьяна! К шефу!