Читаем Карнавал Хилл полностью

— Лютер Арлекин забрал у меня кое-кого, кого я очень любил, а в этом мире не так много людей, о которых я когда-либо мог сказать такое, прелестные глазки, — сказал он. — Большинство людей либо полезны, либо бесполезны. Например, мой папаша не был хорошим человеком, но он научил меня искусству насилия, когда я был совсем маленьким. Больше он ни на что не годился, единственное, что он приносил в мой дом, — это крики. Мои, моего брата и моей мамы. Поэтому, когда мне было десять, я взял его пистолет, приставил к его голове, пока он спал на крыльце, вышиб ему мозги и бросил пистолет рядом с ним. Когда мама прибежала и обнаружила меня всего в крови, она подумала, что он покончил с собой прямо у меня на глазах, да и все остальные тоже так решили. Это было первое убийство, которое сошло мне с рук. — Он глубоко вдохнул через нос. — Я до сих пор чувствую запах крови, если сильно на нем сосредоточусь, чувствую, как мамины руки скользят по моим глазам, как она пытается укрыть меня от кровавой резни. Но мне это так понравилось, прелестные глазки. — Он медленно облизнул губы. — В тот день я почувствовал вкус к этому. Я почувствовал прилив сил, словно сила отца наполняла меня, а жажда крови, которая была в нем, передалась мне. Я не духовный человек, Чейз, но в одно я верю. Люди, которых я убиваю, отдают мне часть себя, когда уходят, кусочек своей силы. — Он протянул руку, проводя стволом пистолета по моей щеке в ледяной ласке. — Интересно, что я получу от тебя.

Я уставился на него, ненавидя за то, что у меня с ним было что-то общее, за то, что я жил в одном доме с таким же человеком как он, мечтал приставить пистолет к его голове и нажать на спусковой крючок. Шон сделал то, на что я не решился, и из-за этого он стал таким. Был бы я таким, как он, если бы поддался одному из тех жестоких побуждений?

— Так это все какой-то план мести Лютеру? — Спросил я, бросив на него холодный взгляд и возвращая разговор к «Арлекинам».

— Нет, не все. Я люблю хаос ради самого хаоса. — Он пожал плечами. — Но Лютер уже давно нарывается, и мне нравится наблюдать, как рушится весь его мир. Дело в том, что он отнял у меня брата, а я забрал одного из его мальчиков и планирую забрать второго, как только смогу.

Я нахмурился, навострив уши при этих словах. — Что ты имеешь в виду, говоря, что забрал одного из его мальчиков?

Шон широко улыбнулся, явно дразня меня именно этим вопросом. Он сделал еще одну медленную затяжку, чтобы усилить напряжение, как делал всегда, гребаный рассказчик, а я с нетерпением ждал, пока он выпустит несколько колечек дыма, прежде чем продолжит.

— Мой младший брат был моим любимым человеком. Он был именно таким, каким должен быть младший брат. Жестоким, бессердечным, кровожадным, забавным и совершенно преданным своему старшему брату. — Он улыбнулся какому-то воспоминанию и закатал рукав, чтобы показать мне татуировку в виде окровавленного сердца, в центре которого шла неровная трещина, на которой было выбито имя Нолан. — Он мог освежевать ублюдка с большим мастерством, чем я когда-либо видел. У него не было моей манеры болтать, он любил тишину, разговаривал в основном только со мной, но, когда он начинал убивать… черт, он словно выходил из своей скорлупы и раскрашивал мир в красный цвет специально для меня. Скажу тебе, это было потрясающее зрелище. Тебе повезло бы умереть от его руки. Как бы то ни было, однажды он сцепился с Лютером и несколькими его парнями, его превосходили числом, и король Арлекин заставил меня смотреть, как он перерезает ему горло. — Его верхняя губа приподнялась, и мой рот изогнулся в уголке, чтобы загнать боль немного глубже.

— Не смей, блядь, так на меня смотреть, солнышко. — Его рука ударила меня по щеке, влепив чертову сучью пощечину, после чего он продолжил свой рассказ как ни в чем не бывало. — После этого я поклялся, что хорошенько поимею Лютера. Убить его было недостаточно, он забрал моего брата, поэтому я решил забрать его детей. Но иногда смерть слишком легкий путь, человека можно сломать, только пока он еще дышит. — В его глазах сверкнула какая-то темная тайна, и я почувствовал, как у меня сжимаются легкие, когда он покрутил пистолет в руке. — Я был в тюрьме штата, когда Маверика Арлекина перевели туда из колонии для несовершеннолетних.

У меня голова пошла кругом от этой новости, и я обнаружил, что застыл на месте, слушая его рассказ.