Читаем Кармен полностью

– Два отрицания равны утверждению, – холодно заметил Кастрикони. – У Томмазо были деньги; он ел и пил в свое удовольствие. Я всегда любил хорошо поесть (это еще не худший из моих недостатков) и, несмотря на то что мне было противно общаться с этим негодяем, я много раз позволял себе обедать с ним. В благодарность я предложил ему бежать со мною… Одна малютка… к которой я был благосклонен… доставила мне средства для этого… Я не хочу никого компрометировать… Томмазо отказался, он объявил мне, что он за себя не боится, что адвокат Барричини просил за него всех судей, что он выйдет из тюрьмы белее снега и с деньгами в кармане. Что касается до меня, то я решил подышать свежим воздухом. Dixi[110].

– Все, что сказал этот человек, от первого до последнего слова, ложь, – решительно повторил Орландуччо. – Если бы мы были в чистом поле, каждый со своим ружьем, он не говорил бы так.

– Вот это уж глупо! – воскликнул Брандолаччо. – Не ссорьтесь с патером, Орландуччо.

– Да выпустите ли вы меня наконец отсюда, господин делла Реббиа? – сказал префект, топая от нетерпения ногой.

– Саверия, Саверия! – кричал Орсо. – Отвори дверь, черт тебя возьми!

– Минутку, – сказал Брандолаччо. – Уходить надо сперва нам. Господин префект, когда люди встречаются у общих друзей, то, по обычаю, дают друг другу полчаса перемирия.

Префект бросил на него презрительный взгляд.

– Слуга всей честной компании, – сказал Брандолаччо. И, вытянув горизонтально руку, он приказал своей собаке: – Ну, Бруско, прыгни в честь господина префекта.

Пес прыгнул, бандиты проворно забрали на кухне свое оружие, убежали через сад, и по резкому свистку дверь залы отворилась как будто по волшебству.

– Синьор Барричини, – сказал Орсо со скрытой яростью, – я считаю вас за мошенника. Сегодня же я пошлю на вас королевскому прокурору жалобу с обвинением в подлоге и сообщничестве с Бьянки. Может быть, у меня найдется против вас и более тяжкая улика.

– А я, синьор делла Реббиа, подам на вас жалобу с обвинением в засаде и сообщничестве с бандитами. А покуда господин префект прикажет жандармам задержать вас.

– Префект исполнит свой долг, – сказал префект строгим тоном. – Он будет следить, чтобы в Пьетранере не был нарушен порядок; он позаботится, чтобы правосудие совершилось. Я говорю это вам всем, господа!

Мэр и Винчентелло уже вышли из залы, а Орландуччо пятился к дверям. Орсо сказал ему тихо:

– Ваш отец – старик, и я раздавил бы его пощечиной. Я назначаю ее вам и вашему брату.

Вместо ответа Орландуччо выхватил стилет и, как бешеный, бросился на Орсо, но прежде, чем он мог пустить в дело свое оружие, Коломба схватила его за руку и скрутила ее, а Орсо, ударив его кулаком по лицу, отбросил на несколько шагов, так что тот сильно стукнулся о косяк двери. Стилет выпал из руки Орландуччо, но у Винчентелло был свой, и он вернулся в комнату. Коломба, схватив ружье, доказала ему, что борьба неравна. Префект стал между врагами.

– До скорого свидания, Орс Антон! – закричал Орландуччо. И, яростно хлопнув дверью, он запер ее на ключ, чтобы дать себе время уйти.

Орсо и префект с четверть часа молча сидели в разных концах залы. Коломба с торжеством победителя смотрела то на того, то на другого, опираясь на ружье, решившее исход дела.

– Какой край! Какой край! – воскликнул, стремительно вставая, префект. – Господин делла Реббиа, вы виноваты. Дайте мне честное слово в том, что вы воздержитесь от всякого насилия и будете ждать, пока суд не решит этого проклятого дела.

– Да, господин префект, я виноват, я ударил этого негодяя. Но раз я его ударил, я не могу отказать ему в удовлетворении, которого он потребует.

– О нет, он не захочет драться с вами… Но если он вас убьет… вы сделали для этого все.

– Мы будем беречься, – сказала Коломба.

– Орландуччо, мне кажется, храбрый малый, – сказал Орсо, – и я думаю о нем лучше, господин префект. Он выхватил свой стилет, но на его месте я, может быть, сделал бы то же, и счастлив я, что у сестры не дамская ручка.

– Вы не будете драться! – воскликнул префект. – Я запрещаю вам!

– Позвольте сказать вам, милостивый государь, что в деле чести я не признаю никакого авторитета, кроме своей совести.

– Я говорю вам, что вы не будете драться.

– Вы можете арестовать меня, господин префект… то есть если я дамся. Но и в этом случае вы только отсрочите неизбежное дело. Вы понимаете, что такое честь, господин префект, и хорошо знаете, что иначе и быть не может.

– Если вы прикажете арестовать брата, – прибавила Коломба, – то половина деревни вступится за него, и у нас будет славная перестрелка.

– Предупреждаю вас, господин префект, и умоляю вас не думать, что это пустая угроза, предупреждаю вас, что, если Барричини злоупотребит своею властью мэра и прикажет меня арестовать, я буду защищаться.