Телефонами воспользоваться не удалось, домашний молчал, мобильный отключён. Я позвонил одному своему дружку и попросил найти в базе данных телефоны, указанные в объяве. Просил узнать адрес или адреса, если их несколько. Через полчаса я узнал адрес. Оба телефона были определены на одного владельца, проживающего по адресу ул. Королёва, дом № 14, квартира № 30. Сердце учащённо забилось в груди. Я быстро собрался и отправился в путь. Этот район я неплохо знал, но расположен он был далеко от моего дома, и добираться туда было неудобно. Но это, в сущности, такая чепуха, когда речь идёт о жизни человека. Уже выбравшись из частного сектора, я обратил внимание на то, что идёт проливной дождь, а я даже и не подумал про зонт. Но это меня не огорчило. Плевать — высохну. Это не заслуживает внимания. Я сел в нужный мне автобус и приготовил деньги кондуктору. Одна из сотенных купюр, щедро отваленных мне Бесом. Кондуктор озадаченно выкатила глаза из орбит и попросила меньшую деньгу. Я в ответ пожал плечами — нету, мол, других. Тогда она разменяла эту сотню на невообразимую мелочь и, гордо вручив мне билет, удалилась, ворча, что молодёжь совсем побурела, меньше сотни в кармане не держит. Я, не обращая внимания на её слова, рассовал деньги по карманам. Заветная сумочка лежала за пазухой, чтобы не привлекать к себе внимания. Однако я заметил нездоровый интерес одного парнишки к моим карманам. Дождавшись, когда он пристроится рядом со мной, я повернул к нему своё вдребезги разбитое лицо и хрипло сказал: «Отвали, крыса, а то наваляю, или ментам сдам, сам выбирай». Парень натурально испортил воздух и исчез на следующей остановке. Я сделал пересадку. Больше на моё добро никто не посягал. Вот, наконец, и нужный район. Первый же прохожий указал мне искомый дом. На двери подъезда красовался домофон. Ну, это не беда. Хоть мне и не хотелось звонить в домофон и долго объяснять, что да как, но ведь есть ещё и соседи. Я хотел сначала попасть в подъезд и подбросить сумку под дверь, но, поразмыслив, отверг такую идею. В это время к дверям подошла старушка и подозрительно на меня покосилась. Я не стал ждать, когда она меня попрёт с крыльца, сам задал вопрос:

— Бабушка, скажите, Коблевы в этом подъезде живут?

— В этом, милок. Ты проходи, им домофон отключили. Скоро, видать, совсем выселят бедняг. Горе, вот горе-то.

Я мышью прошмыгнул в подъезд и зашкандыбал по лестнице. На третьем этаже я увидел металлическую дверь, на которой просто белой краской была нарисована цифра 30. Не найдя звонка, я постучал в дверь костяшками пальцев. Звук вышел громкий, пугающий тишину подъезда. За дверью тут же послышались шаги и встревоженный голос, женский или детский — не разобрал, спросил, кто стучит. Я, как можно более обаятельно, произнёс:

— Здравствуйте, я по объявлению, — и понял, что облажался. Какое объявление, там ведь домашнего адреса нет. Но дверь открылась, несмотря на все мои опасения, практически сразу. За ней стояла худая, измождённая женщина. Она была очень красива, но печаль исказила её красоту.

— Проходите, — просто сказала она и пустила меня в квартиру. — Пожалуйста, смотрите. Планировка тут очень хорошая. Кухня большая, — она продолжала говорить, а мне вдруг стало ясно: квартиру продаёт. Я шёл за ней по квартире и не знал, как начать разговор. Неожиданно для себя я произнёс:

— Я по другому объявлению, — и протянул ей сумочку. Она сначала ничего не поняла, потом её глаза округлились, и она тихо сползла по стене своей полупустой квартиры. Мне пришлось её поддержать под руку.

— Берите, это ваше. Вы ведь Коблева? — Она слабо кивнула головой не в силах отвести глаз от сумочки. Я поставил барсетку на табурет и пошёл к выходу. Уже на площадке первого этажа я услышал, как она зовёт меня.

— Молодой человек, подождите! Пожалуйста, подождите! — я встал, ожидая. Она подбежала ко мне и, задыхаясь, произнесла:

— Спасибо вам, но здесь слишком много денег. Наверное, это не моя сумочка.

— Ошибаетесь, я нашёл там вот это, — я протянул ей два объявления и, пока она на них смотрела, вновь пошёл к выходу. У двери подъезда я оглянулся и сказал: — А если что и лишнее, так это вам компенсация за моральный ущерб.

Выйдя на улицу, я подумал, что Бес мог использовать барсетку как контейнер. Допустим, он сложил ценные вещи в одно место, чтобы потом забрать их скопом. Он ведь не дурак был, понимал, что за ним могли следить. Поэтому и опасался всё с собой брать. Лучше часть потерять, чем всё. Но это были чисто мои предположения, я ведь тогда так и не успел сосчитать с Бесом деньги. Так что пусть себе у Коблевых всё будет хорошо. А мне отца лечить надо, он у меня один остался.

Эпилог

Мы завтракали с отцом на кухне. Каждое утро перед работой отец читал газеты, а особо его заинтересовавшие места зачитывал вслух. Это утро не было исключением. Я мазал тосты к чаю сырной пастой и слушал его в пол-уха.