Читаем Карма (сборник) полностью

На кухне, как всегда, было полно народу, и от табачного дыма можно было вешать топор. Его старые знакомые Витька и Петька жарко спорили о судьбах России. На кухонном столе гордо возвышалась бутылка дешевого портвейна. Стол был утыкан бычками сигарет. У Дмитрия возникло ощущение, что не было его отъезда в Москву месячной давности, а он ненадолго вышел за портвейном из Фединой квартиры и сейчас же вернулся вновь.

– А я тебе говорю, что люди наши – золото! Таких душевных людей поискать – нигде не найдешь, – весомо говорил Витька, по своему обыкновению прихлебывая портвейн.

– Это точно, – поддакивал Федя.

– То-то я смотрю, эти золотые люди загадили все вокруг, – гнул свою линию западник Петька. – Им бы, людям нашим, поехать посмотреть, как на Западе живут.

– Как же они поедут? Их же не пускают, – задавалась вопросом Вера.

– Потому и не пускают, – отвечал славянофил Витька, – что нечего им там делать. Одно только смятение в мозгу возникнет. А они, как бесы у Достоевского, смуту потом запустят. А русскому человеку порядок требуется. Своим, своим путем идти надо, ребята! Нам ума не занимать. Оглянитесь вокруг, мать вашу! Русский культурный слой какой толщины, нас окружает!

– Порядок, говоришь?! – уже орал Петька. – А ты, сам-то кем себя видишь? Уж не рабом ли? Что с тобой происходит, в конце-то концов? Очнись!

«Действительно, что же это со мной происходит?» – думал Дмитрий, вполуха слушая нетрезвый спор собеседников. Еще недавно он видел себя примерным семьянином и подающим надежды молодым хирургом, который должен в скором будущем занять свое достойное место в жизни. Стать как минимум директором института. А как максимум – нобелевскую премию получить. Он, правда, пока не знал, по какой теме, но это было не страшно. Узнает. И другие узнают! Надо просто быть твердым и гнуть свою линию.

В действительности же получалось все наоборот. Он бросил свою жену в первый же день их совместной жизни, хотя искренне хотел жениться. Укатил в Крым, где предавался полному безделью и чувственным удовольствиям. А вернувшись в Москву, обнаружил, что потерял всякий интерес к работе. Хуже всего было то, что вместо того, чтобы переломить ситуацию, он снова малодушно приехал в Крым.

Дмитрий встал из-за стола и не прощаясь вышел на улицу.

«Пойду погуляю, может, встречу ее где-нибудь», – думал он, бродя по темным улицам, погруженный в свои мысли о Любе. При этом его не смущал тот факт, что Любы нет в городе. Он все равно надеялся ее встретить.

– Уважаемый, закурить не будет? – неприятный голос вернул его к действительности. Дмитрий поднял голову. Перед ним стояло трое молодых парней неопрятной наружности. У одного из разорванного кармана грязной куртки торчала початая бутылка. Было заметно, что они были пьяны и им нужен только повод, чтобы перейти к обычному для них вечернему времяпрепровождению – мордобою. В другое время Дмитрий предпочел бы побыстрее ретироваться, и уж никак не вступать в словесную полемику. Но что-то изменилось в нем в последнее время.

– Некурящий, – зло ответил он парням и остался стоять на месте.

– Некурящие они, – повторил самый здоровый из них и, ухмыльнувшись, посмотрел на своих сотоварищей. Потом, придвинувшись поближе к Дмитрию, добавил:

– Откуда ж ты такой взялся, некурящий? Я тебя здесь раньше чтой-то не видал. Да ты, поди, не местный будешь?

На короткий миг Дмитрий увидел себя скачущим на коне казаком с шашкой наголо. «Посмотрим, что будет», – подумал Дмитрий и двинул предводителю шайки в нос головой. Тот зашатался и осел на асфальт. Одновременно Дмитрий почувствовал серию ударов от его дружков. Еще немного – и он оказался на мостовой. Если бы не чудом подоспевший милицейский патруль, то вечер запросто мог бы оказаться последним в жизни Дмитрия. А так он отделался разбитым ухом, носом, шишкой на лбу и несколькими синяками в области ребер. При этом Дмитрий испытывал прежде неведомое ему чувство удовлетворения оттого, что не спасовал перед противником и даже, по всей вероятности, сломал ему нос. Проведя в отделении милиции около часа, Дмитрий был отпущен на свободу. Идти ему было особенно некуда, и он снова отправился к Федору.

– Ух ты! Ну и видок у тебя! – сказал Федор, открыв дверь. – Заходи, не стесняйся. Все разошлись уже. Третий час ночи как никак. Иди в ванную. У меня йод есть.

После того, как обмыли и продезинфицировали раны Дмитрия, Федор сказал:

– Давай на кухню, у меня бутылка портвейна в заначке осталась.

Они выпили по стакану и закусили килькой в томате. После всего перенесенного за вечер непьющий Дмитрий быстро опьянел, и его потянуло на разговор.

– Федор, скажи мне, где Люба?

– Эка, брат, тебя зацепило! – сказал Федор вместо ответа.

– Да уж, есть немного. Так где она?

– Недели две назад уехала в Сочи.

– С матросом?

– С матросом или без, какая разница?

– Разница есть, – сказал Дмитрий.

– Нет никакой разницы, – отвечал Федор.

– Есть, – твердил свое Дмитрий.

– Ну и какая же разница?

– Если она уехала с матросом, то я его, пожалуй, убью.

– А если не с матросом? А с югославом? Тогда что?