Читаем Карибы полностью

Появившаяся с запада, около 10 часов, эскадра ушкуйников состояла из старых, изношенных, непригодных для плавания судов. Впереди шла списанная, по причине ветхости, трофейная каракка, которой не придется гнить, как какому-то торгашу, её судьба погибнут, как боевому кораблю в бою, захватив с собой по возможности больше врагов. Трюмы судна набили сухими пальмовыми листьями, перемешанных с воском, смолой, варом, селитрой и серой, на эту смесь положили четыре бочонка черного пороха, прикрыли большими полотнища пропитанного селитрой холста, рассыпали по полотну порох. Из пушечных портов, грозно смотрели стволы крупнокалиберных орудий, роль которых играли, высверленные с выглядывающие в порты концов и покрашенные в черный цвет деревянные брёвнышки. Значительное количество таких же чурбаков, замаскировав под вид пушек, установили на палубе, под каждой чуркой поставили по несколько горшков с утрамбованным порохом, чтобы взрыв оказался еще сильнее. Все горшки и бочонки с порохом соединили запальными фитилями. Подпилили наполовину бимсы, и так то в не крепком наборе корпуса каракки. На палубе поставили несколько деревянных чурбанов, надев на них шапки и подобие одежды, чтобы издали они выглядели, как люди. Между, «людьми», расположили кувшины с пальмовым маслом, которым пропитали паруса каракки. В дополнение к чуркам, на шкафуте установили десяток наряженных в форму чучел, изготовленных более качественно, и, наконец, подняли над караккой адмиральский вымпел, принятый в испанском флоте, чтобы уж совсем всем было понятно, где «находится адмирал». Вместе с караккой, таким же образом, подготовили и сопровождающую её эскадру, состоящую из семи одномачтовых и пяти двухмачтовых старых барок, восемь из которых были захвачены уже в этом году. Для солидности на них нарастили фальшборта, настелили легкую верхнею палубу, построили из дерева и полотна имитацию ютовых и баковых надстроек, установили дополнительно по одной мачте-обманки. В итоге одномачтовики превратились в двухмачтовики, а двухмачтовики превратились в трехмачтовики. В наращенных бортах пробили орудийные порты. В которые вставили, покрашенные в черный цвет обрезки бревен, высверлив в них концы, выглядывающие из портов. В пространство между лже палубой и днищем забили сухими пальмовыми листами в смеси как на «флагмане», обрывками пропитанной селитрой тканей и тонкостенными кувшинами с маслом. Вот и готова эскадра брандеров. В команды брандерских судов были назначены «моржи», десяток на списанную каракку и по пять человек на барку. Которые покинули, на висячих в походе вдоль правых бортов каноэ, палубу брандеров, как только были поставлены паруса и суда «самоубийцы» направлены на колонну вражеских судов.

Прошедшие вдоль «опасного» побережья Эспаньолы, брандеры, развернулись и взяли курс на ближайшие к ним крупные боевые корабли неприятеля. И хотя каноэ с экипажами уже покинули борта обреченных судов, брандеры не остались без управления. На каждом из них находился рулевой, добровольно вызвавшийся на гибельную для него атаку врага. Ведь всегда найдутся достаточно смелые, но смертельно больные люди, которые за обеспечение своей семьи, согласны рискнуть своей жизнью. Хотя для их спасения, за кормой каждого брандера буксировался на тонком канате небольшой, легкий одноместный ялик, с закрепленном в его носу топориком для рубки каната и уже вставленными в уключины веслами.