Читаем Карибы полностью

Добыча победителям досталась огромная. В ханском обозе, только монетой, золотыми венецианскими цехинами, взяли восемь тысяч. Огромное количество драгоценностей и не только у наложниц хана, но и в его сундуках. Золотую, серебряную, фарфоровую и стеклянную посуду, со вставленными самоцветами. Дорогостоящее оружие и доспехи, дорогое конское снаряжение, шелк, парча и прочие не дешевые, престижные ткани. Подобное содержание обозов, но чуток победнее, было и у других мурз и ханских вельмож. Про простое оружие, как огнестрельное, от янычар, так и холодное, брони, табуны запасных коней не стоит и описывать. Но взятые четыре десятка целых, пригодных к стрельбе турецких пушек, и огромное количество пороха, в полторы тысячи пудов, с большим количеством уже готовых ядер, все таки заслуживает упоминания, тем более сведения об этих трофеях попали в летописи Русского царства. Естественно сразу вывезти всю добычу было не возможно, а уходить на преследования остатков вражеской разгромленной орды было необходимо. В связи с этим на охране трофеев оставили легко пораненных товарищей, в том числе и из числа наёмников. А основные силы армии стали собираться покинуть место сражения.

На третий день, похоронив убитых, развезя по городам раненных, передав пленных и пристроив трофеи под надежную охрану, русская пехота с артиллерией, в том числе и с тяжелыми пудовыми и двухпудовыми осадными «единорогами», прибывших под вечер второго дня стояния на «костях», вышла в дальний поход по набитому самими крымчаками Муравскому шляху на Крым.

* * *

Вырваться в степь смогли еще порядочные силы степняков. Ведь не все они шли в бой пешими. Резервы были на конях и они смогли, хотя и с огромными потерями, но порваться через русские позиции, загатив топи, берега и русла окружающих поле брани речушек и ручьев телами своей пехоты и более неудачливых товарищей. Но и вырваться в степь не означало спасения. Нечестивые казаки перехватили традиционные пути набегов на Русь и возвращения с неё.

Во всех важных точках, у переправ, водопоях, на всем протяжении Муравского, Бакаева, Изюмского и Кальмиусского шляхов, стояли заставами отряды днепровских да донских казаков с полками этого неверного сына собаки атамана Подопригора и проклятых Аллахом московитских бояр с Яика. Вот и приходилось доблестным воинам Аллаха уходить по степи, где добыть воды, не только для себя, но, что важнее для коня, было очень проблематично. Да и уйти на одном уставшем коне от преследующих тебя продавшихся руссам таких же кочевниками из башкир, казахов, калмыков и даже далеких туркменов, идущих по твоим следам о двуконь, а то и с тремя конями, да не утомленных битвой с последующей скачкой по полю сражения, унося своего хозяина от вражеских клинков. И уже на вторые сутки преследования, даже самые выносливые кони под беглецами стали падать. А пешему уйти от конного в степи было невозможно. Вот и садились не состоявшиеся «хозяева» русских городов и деревень на землю, рядом с павшей лошадью, либо с живой, но предельно измученной скотиной, отбрасывали от себя оружие, закрывали глаза и обхватив голову руками, ожидали смерти. Которая не заставляла себя ждать, от руки такого же степняка, только пошедшего на службу к русскому царю. Но истины ради, стоить отметить, что приличное количество, из числа сбежавших в степь, смогли избежать смерти. Не зря уральские бояре разъясняли вождям нанятых ими отрядов степняков, что за живых и здоровых пленников, они заплатят серебром. Для шахт, карьеров и строительства дорог с каналами опять понадобились работники. В итоге пришлось уральским боярам, держа слово, раскошелится более чем на пятнадцать тысяч серебряных ефимков-талеров, за проданную наемными степняками живую добычу, по цене одна серебряная монета за пару тушек ясыра. Но более двадцати тысяч степных «шакалов»-людоловов, так и исчезли на степных просторах без следа, ни когда не вернувшись к родной юрте. Все турки и черкесы, кто пришел завоевывать Русь, остались на ней в качестве удобрения или обельных холопов. Из ногаев добрались в свои кочевья живыми едва ли семь сотен воинов. К Перекопу вышли, кроме самого хана Девлет-Гирея с его нукерами-телохранителями и части свитских, еще порядка двадцати тысяч всадников.

* * *