Читаем Карибы полностью

Особое место в экономической жизни столичного города, равно как и всего Хорезма, занимала внешняя торговля. Несмотря на ослабление в данный период значения Великого шелкового пути, туркестанский регион продолжал оставаться важным звеном при осуществлении торговли между Востоком и Западом. Хотя внутренние раздоры, внешние войны, тяжелые налоги и повинности стали причиной разорения населения страны, что, в свою очередь, отрицательно сказалось на торговле. Торговля, как внутренняя, так и международная, все-таки процветала и давала огромные доходы хану, его приближенным с чиновниками, купцам и самим городам Хорезма.

Социальная обстановка в Хорезме, как и в других окружающих его государствах и племенах Туркестана и степного края, характеризовалась застоем. Это было связано с отставанием ханства и его соседей по региону от процесса мирового развития. Политическая раздробленность, господство натурального хозяйства, продолжающиеся внутренние распри, нападения чужеземцев привели к тому, что экономика страны была в упадке, а социальная жизнь протекала однообразно. Правители больше думали о своем благополучии, нежели о пользе для государства и народа. Соответственно и жители платили правителем той же монетой, не интересуясь кто сейчас хан и кому они платят налоги. Особенно это касалось оседлого городского и сельского населения.

* * *

От Ак-Кая корпус ушел только на рассвете четвертого дня после её падения. Гарнизон не оставляли, распылять на гарнизоны захваченных поселений, и так то не великие силы было не разумно. Уже через три часа пути начались мелкие стычки с конными хорезмийскими воинами, но дальше перестрелок дела не шли. Стрелы в обмен на пули, да еще из винтовок, не сильно равнозначный обмен по потерям. Стрела не всегда пробивающая доспех русского ратника, а винтовочная, да и ружейная пули, гарантированно пронзали кольчуги и иную защиту ханского нукера. Соответственно и соотношение потер явно было не в пользу хозяев. И так трое суток, мимо береговых зарослей — тугая, рощ, а иногда, особенно в начале пути, и достаточно крупных чащ ив, тополей, тамариска, джидды, чингиля перевитых кендырем и другими вьющимися растениями и сменяемые местами гигантскими зарослями камыша с тростником. И не только по берегам, но и на островах Аму-Дарьи. Вдали от реки изредка виднелись небольшие рощицы из пирамидального, серебристого, разнолистного или по местному туранга, тополя и карагача (вяза), являющегося самым крупным и красивым деревом в оазисе. Рощицы сменялись садами с яблонями, грушами, абрикосами, персиками и прочими плодовыми деревьями. Сады сменяли совсем небольшие плантации шелковицы.

В зарослях тугая пару раз мелькнули зайцы, по разу волк с лисой и дикий камышовый кот. Хотя по отзывам местных жителей в этих речных лабиринтах тугая водятся шакалы, барсуки, гепарды с тиграми, кабаны. Зато птиц в округе было в изобилии и разнообразная птичья мелочь, перепархивающая с ветки на ветку в береговых кустах и более крупные как-то, гуси-лебеди, бакланы, цапли. Как всегда носились над судами ласточки и чайки. Из прибрежных кустов вспархивали фазаны. И отлично слышимый под утро, но невидимый, тугайный соловей. В вышине, над караваном, нарезали круги соколы, коршуны, орлы. С рыбкой то же все было в порядке, её ловили прямо на ходу все время похода.