Читаем Карибы полностью

Утро 30 июля предвещало хорошую погоду. Однако прибывшие через овраги разведчики доложили о приближение авангарда вражеского войска, как поведал «язык», «честь» первыми ударить по неверным, хан «доверил» десяти тысячам вчерашних беглецов-ногаев, укрепив их ещё десятком тысяч ногаев, не участвовавших во вчерашнем сражении, и двумя тысячами всадников из крымских степных татарских кочевий. Назначив командовать этим авангардом ногайского мурзу Теребердея. Ожидаемые ногаи вскоре не замедли появиться перед позициями русских. И уже через час, ушедший на прибытия всего двадцати двух тысячного корпуса, его построения для боя и пояснения Теребердеем своим командирам замысла атаки, ногаи бросились в конной строю на русские позиции. Однако уже через полчаса, атака захлебнулась, когда лава всадников доскакала до начала защитной полосы и стали падать лошади, поймавшие в копыта колючку «чеснока», либо попавшей ногой в ямку со штырем, либо ударившая копытом по ящику мины или сорвавшая чеку с неё, либо попросту запутавшаяся ногами в спирали «колючки». Упавшие лошади увлекали за собой своих всадников, подминая их под свои туши, калеча, ломая людские кости, разбивая своими копытами головы, попавших под удары ногаям. Да и просто сворачивая шеи, ломая позвонки своим хозяевам, упавших с их спин на не ласковую землю. Еще минут десять, захватчики пытались сначала в конном строю, но медленно, не смотря на потери среди коней, проехать через полосу, но уперлись в ряды колючей проволоки на кольях и остановились. Попытка продолжить атаку в пешем строю, так же не увенчалась успехом. Мины так же рвались под ногами спешенных всадников, как и под копытами их лошадей, а «чеснок» и ловушки со штырями, так же «добросовестно» впивались в ступни людей, как и в копыта коней. Потеряв еще не менее пяти десятков людей раненными, Теребердеев скомандовал отход, хотя со стороны московитов не раздалось ни одного выстрела.

Вторая атака началась через три часа, когда прибыла основная часть крымского войска. В этот раз в атаке участвовало сразу не менее тридцати тысяч всадников. Но в первые ряды, на вражеские мины, ловушки и «колючку», снова погнали уже дважды провинившихся трусостью ногаев, подгоняемых крымскими татарами, идущих в атаку в задних рядах. Но и эта атака не увенчалась успехом. Когда передние всадники, летящие на русские позиции в полную силу своих коней, начали кувыркаться вместе со своими скакунами, ногайская лава перешли на шаг, и медленно продвигаясь, расчищая копытами своих лошадей, а иногда и своими телами защитную полосу от мин и ловушек. Вот по этому то медленно идущему скоплению врага, тем более сгрудившегося у кольев с колючей проволокой, которую наступающие рубили саблями что бы пройти через препятствия, и ударили орудия обороняющихся. Ядра и крупная картечь врезались в плотные ряды ногаев, мгновенно отправив множество степняков к аллаху или к Высокому Синему Небу, это кто во что верил. Попытки повернуть назад, тут же пресекались татарскими саблями, владельцы которых следовали в задних рядах атакуемых и подгоняли их в атаку, быстро, жестко и эффективно пресекая любую попытку уклониться от боя и смыть с себя «пятно» труса. Но и «заградотрядовцы» не смогли сдержать хлынувших на ним массу впавших в панику людей и животных, когда на дистанции в сто метров от подножия холма и первой линии малого «Гуляй города» заговорили автоматические картечницы и хлестнула картечь трехфунтовых «единорогов», открывших огонь по батарейно, чуть ли не в пулеметном режиме, да поддержанных непрерывно плутонговой стрельбой пехоты. В некоторых местах, досталось не только «мясу», ногаям, но и «погонщикам», крымским татарам, что и предопределило прорыв бегущих сквозь ряды крымчаков. Потери были огромные, более шести тысяч убитых и раненных, в том числе погиб и сам командующих корпусом мурза Теребердеев вместе с большим количеством начальственных людей ногаев.