Читаем Карибы полностью

Поражение флота Османской империи было сокрушительным, сбежать смогли единицы мусульманских кораблей. По подсчетам победителей, султан не досчитался двухсот двадцати четырех кораблей, из которых, с более или менее большими повреждениями было захвачено сто семнадцать галер и галеотов. Из рабства освободили чуть более двенадцати тысяч гребцов-невольников из христиан. Но не одна тысяча невольников погибли вместе с пошедшими на дно галерами османов, унесших под воду не только рабов но и почти пятнадцать тысяч мусульман, из числа своих команд. Из воды и на взятых на абордаж кораблях, взяли в плен более двух с половиной тысяч османов, да с захваченных османских «каторгах» сняли три с половиной десятка турецких пушек, в основном не крупного калибра.

Флот Священной Лиги в сражении потерял три с половиной десятка галер, в том числе осталась в водах залива и одна галера, купленная и снаряженная за счет «витязей». Семь с половиной тысяч человек убитыми и утонувшими, да чуток более восьми тысяч раненными и покалеченными. В этом сражении, как и в мире попаданцев, отличились братья Сервантес, Мигель, который командовал отрядом испанских солдат на галере «Маркиза» и Родриго, командовавший таким же отрядом на другой галеры «Графиня». Мигель Сервантес так же был дважды ранен: в грудь и в левую руку, которую у него потом парализовало до конца жизни.

Не несмотря на блестящую тактическую победу флота Священной лиги над флотом Турецкой империи, битва при Лепанто, почти не оказала влияния на общий ход войны, за исключением появившейся уверенности у европейцев, что можно бить и регулярный флот османов, что продемонстрировало прошедшее сражение. А нынешняя победа и разгром в прошлом году московитами объединенного войска турок и диких татар, ещё более утвердило Европу в своём мнении о возможностях добиться победы в сражениях с османским войском и флотом. Сразу после победы венецианский дипломат Паоло Парутта выразил мнение правящих классов Южной Европы в соборе Сан-Марков в Венеции, во время надгробной речи посвящённой павшим в битве: «Они показали нам своим примером, что турки не столь непобедимы, как мы думали раньше… Таким образом, можно сказать, что, хотя начало этой войны было для нас временем заката, оставившим нас в бесконечной ночи, теперь смелость этих людей, как истинное, животворное солнце, даровала нам самый прекрасный и самый радостный день, который когда-либо видел этот город за всю свою историю.».

Однако, уже в следующем семьдесят втором году, Великая Порта, воспользовавшись отсутствием единства среди союзников, их финансовыми затруднениями, а так же смертью 1 мая 1572 года, «локомотива» противодействия турецкой экспансии, Римского Папы Пия V, сумела переломить ситуацию в свою пользу. На султанских верфях быстро построила новые галеры, и уже через год-полтора Константинополь полностью восстановили флот и смог успешно закончила войну. По мирному договору 1573 года Венецианская республика была вынуждена уступить Османской империи остров Кипр и обязалась выплатить солидную контрибуцию.

* * *

Не было спокойствия и в Речи Посполитой. В начале весны, большая часть земель Великого княжества Литовского переметнулась к Москве. Да в таком размере, что вести разговоры о каком либо литовском княжестве, составлявшем вторую часть Речи Посполитой, было невозможно, по причине ухода под руку царя Ивана большей части жителей литовских и даже части польских воеводств, ранее входивших в Великое княжество. Жители литовских воеводств Мстиславского, Минского, значительных частей Новогрудского и Берестейского, обратились к русскому царю, с письменные приглашения взять их, их жен с чадами, их скарб и их земли с городами, местечками, селами и хуторами, под свою милостивую царскую руку. Такие же грамоты пришли с бывших литовских земель, сейчас входящих в польские воеводства — от всего Киевского, почти всего Волынского и большой части Брацлавского.

В основном Москву поддерживали крестьяне, мещане с ремесленниками, средние и мелкие купцы и шляхта, в том числе и такая её разновидность как околичная шляхта [3], в последствии давшая русскому царству не мало верных государевых слуг. Увидевших в соединении с Россией свой шанс подняться выше по социальной лестнице. Магнаты с крупными шляхтичами и богатой верхушкой городов, в основном выступали против присоединения к Москве. Из всех воевод, тех же магнатов, земли которых изъявили желания уйти под руку царя Ивана, только воеводы — Киевский, князь Константин-Василий Константинович Острожский, Блацлавский, князь Андрей Иванович Вишнивецкий и Новогрудский, Павел Иванович Сапега, неким образом поддержали стремление населения своих воеводств поменять монарха и подданство.