Читаем Карибский кризис полностью

С места в карьер Ирина развила бурную деятельность — наняла кладовщика, упорядочила отчетность, разобралась в путанице, царившей во взаиморасчетах с кардиоцентром. И она идеально подходила на должность менеджера по работе с клиентом № 1 — кардиоцентром. Во-первых, она не предаст и не станет открывать свою контору (я как-то сразу почувствовал в ней верного человека). Во-вторых, Елену Николову, занимавшуюся кардиоцентром с самого начала, прекрасно принимали в отделениях и в аптеке, но, как вчерашнюю медсестру, не принимали всерьез в администрации. Она приятная обходительная девушка, чрезвычайно трудолюбивая, добросовестная, но попадая к начмеду или главврачу, сразу терялась, опускала глаза, говорила «Да, слушаюсь…», и в смятении удалялась. Она привыкла ставить этих людей намного выше себя и никогда не смогла бы заставить себя говорить с ними на равных. Ирина же знала только одного хозяина, поэтому могла уверенно отстаивать интересы фирмы у руководства кардиоцентра. В-третьих, ее внешность и манера одеваться. Ирина умела преподнести себя как бизнес-вумен — подтянутая, в деловом костюме; в то время как Лена, хоть и проработала столько времени на фирме, до сих пор разгуливала по кардиоцентру в своем медсестринском халате и шлепанцах. В-четвертых — и это был решающий фактор — главврач кардиоцентра Халанский высоко оценил Ирину, сказав:

— Наконец, Андрей Алексеевич, ты нашел себе надежного заместителя, на которого можно оставить хозяйство, пока уезжаешь в Петербург на учебу. И запомни: никогда не бери на такие должности мужиков. Они либо сопьются, либо проворуются. Женщины гораздо надежнее и трудолюбивее.

(он всегда путал отчество и называл меня «Алексеевич» вместо «Александрович», и если называл по имени-отчеству, то разговаривал на «ты», а если называл просто Андреем, то разговаривал на «вы». Что касается «учебы» — так я первое время после убытия в Питер оправдывал своё отсутствие в Волгограде).

Многие сотрудники, включая руководителя отдела продаж, намекали и прямо спрашивали насчет обслуживания клиента номер один, кардиоцентра (гарантированные продажи), но я сразу дал понять, что этот вопрос закрыт. За исключением избранных, никто из работников Совинкома не имел права выходить на сотрудников кардиоцентра. Нарушение каралось немедленным увольнением. То же самое с остальными корпоративными клиентами — казанская больница № 6, ОКБ (Волгоградская областная клиническая больница), горздравотдел, и другие.

И как-то само собой получилось, что Ирина стала первым исполнительным директором Совинкома, которому подчинялись все волгоградские сотрудники, а также представители фирмы в других городах Южного региона. Также она стала первым моим сотрудником, получившим доступ к руководителям корпоративных клиентов, — правда, я не доверил ей самое главное: она не имела права носить им комиссионные. Это было строжайше запрещено — финансовыми вопросами владел один только я.

Марина Маликова… Нас связывали многолетние дружеские отношения. Мы познакомились, работая в Алкон Фармасьютикалз. Она работала региональным менеджером по Северо-Западному региону, я занимал аналогичную позицию в Южном регионе. Встречались на сэйлз-митингах в Москве, Петербурге и трэйнингах, в том числе зарубежных (в Будапеште, Милане, и др). У неё была приятная внешность, отличная фигура и такая шикарная попа, что все едва успевали поднимать с пола челюсти, и я активно соблазнял прелестницу, но безуспешно — у Марины на этот счёт была принципиальная позиция: никаких личных отношений с коллегами! Она носила строгие деловые костюмы и строила из себя крутую суку. Работа в Алконе проходила в постоянном вожделении откусить кусочек от лакомого тортика. После увольнения мы не поддерживали связь, и совершенно случайно встретились год спустя в Петербурге (к тому моменту я уже перебрался в северную столицу) в спортклубе «Планета Фитнес» на Набережной Робеспьера. И она, не устояв перед невиданным доселе натиском, уступила. К тому же мы уже не были коллегами, поэтому её принципы не пострадали.

Она была несвободна, но её муж проживал в США, и семейной жизни как таковой не было. Виделись они нечасто, два-три раза в год, в основном на курортах. Единственным связующим звеном была их дочь. Ему представился редкий шанс устроиться в Штатах, на неплохую должность, и он им воспользовался. Он звал Марину, она к нему приезжала, какое-то время жила вместе с ним, но не пожелала там остаться — по целому ряду причин. Во-первых, ей показалось там слишком скучно и непривычно. Ей быстро надоело в спокойном таунхаусе среди дубовых соседей, которые друг с другом никак не общаются, где ничего не происходит и единственным развлечением являются чинные посиделки с коллегами мужа раз в неделю. Она заскучала по бурным петербургским тусовкам. Тем более, в США никто не собирался её трудоустраивать и она смутно представляла себе свою трудовую карьеру на чужбине.

Итак, она вернулась в Петербург, и семейная ситуация подвисла в неопределенности.