Читаем Карибский кризис полностью

Первую бутылку Хеннеси я купил в петербургском аэропорту Пулково-2 при вылете. Через три часа, когда приземлились в Париже, больше половины бутылки было сделано. Мы выполнили необходимые формальности и пошли гулять по аэропорту Де Голля. («Мы» — это я и моя жена Мариам, а также мои друзья и компаньоны: Владимир и Игорь Быстровы, братья-близнецы, 44-х лет, и братья Ансимовы — 37-летний Артур и 32-летний Алексей, мой ровесник, все с женами, и еще 37-летний Павел Орлов, однокурсник Артура, один, незадолго до поездки серьёзно поссорившийся с женой). Мы с Мариам купили часы нашему пятилетнему сыну Алику, который остался дома с тещей, плюс кое-какие мелочи для себя, основным моим приобретением на тот момент был алкоголь: ещё один Хеннеси и Вильям Лоусонс. За четыре часа пребывания в аэропорту первый Хеннеси был добит, пора было приниматься за второй. Вторая бутылка коньяка была откупорена на борту авиалайнера, который должен был доставить нас в Гавану. Трансатлантический перелёт в эконом-классе — это сущий ад. Несмотря на большое количество выпитого, мне не удалось нормально поспать в этом тесном, как для микроорганизма, кресле, аналогичные ощущения испытывали мои друзья. Мы периодически собирались в задней части салона, чтобы выпить и обсудить полёт. К нам присоединилась кубинка лет 45-ти, оказавшаяся приятной собеседницей. Владимир представился капитаном подводной лодки (он всегда так представлялся незнакомым людям), а меня выставил врачом-гинекологом, владельцем частной клиники. С места в карьер кубинка засыпала меня профильными вопросами, и я даже что-то отвечал ей, кто-то при этом предложил устроить гинекологический осмотр, чтобы дать исчерпывающий ответ (мы общались по-английски). Таково было наше развлечение во время полёта по маршруту Париж-Гавана.

В жаркую кубинскую ночь я вывалился в полуразобранном виде. Весь в липком поту, я сразу же снял с себя свитер (дома в Петербурге стояла типичная для начала января холодная погода). Чтобы пройти паспортный контроль, мне пришлось трижды выстаивать очередь — при заполнении декларации буквы плясали перед моими глазами, и я делал ошибки. Девушка в униформе, дежурившая в зале, заметив моё полуобморочное состояние, подошла и помогла в заполнении документов.

Когда вышли на улицу, Павел толкнул меня в бок, показывая на группу молодых кубинок в откровенных нарядах, которые, выстроившись вдоль тротуара, разглядывали приезжих туристов.

— Мясо! — протянул он, и его губы расползлись в хищной улыбке.

Безучастным, уже заранее пресыщенным взглядом я рассмотрел девушек, молча надел тёмные очки, совершенно неуместные в три часа ночи, и поплёлся к автобусу вслед за женой.

Я был почти что в отключке, тогда как мои друзья только вошли в раж. В автобусе они устроили реальное шоу, заставив попутчиков хохотать до слёз. В устах Артура даже переперченые остроты звучали достаточно невинно, он пытался поддеть меня и втянуть в общую беседу, но я пребывал в коме, меня укачало, мне казалось, что автобус не едет прямо по дороге, а кружится в трёх плоскостях.