Читаем Карибский кризис полностью

— У меня хороший слог, — поведал он, доставая из шкафа раритетную печатную машинку, — и принципы, которыми я не могу поступиться.

Воздух наполнился запахом приближающейся грозы, я сказал как бы вскользь, что на приходном кассовом ордере будет написано, что деньги в кассу типографии сдал лично Ильичев, на что тот беспечно ответил: «Конечно!»

Этот платеж (около $1000) за тираж брошюры оказался последним, больше Ильичев не беспокоил меня своими просьбами, которые больше походили на шантаж, в счет уже полученных денег решал многие вопросы, обстановка нормализовалась. Просто чаще стал выражать недовольство действиями главного врача и отпускать в его адрес язвительные замечания. У Ильичева, что называется, наболело, и он решил слить свою боль не одному только директору Совинкома — зачем, этого мало — но и всему миру.

На момент выхода книги в свет я был в курсе, что в ней написано — Ильичев уже успел всё рассказать, сообщая тончайшие данные — «начальник оргметодотдела областного комитета по здравоохранению, высокий шатен, красавец, с незапятнанным послужным списком; его отец, происходивший из интеллигентной среды, Астраханской области, преподаватель математики в старших классах сначала в школе номер шесть Центрального района, затем в школе номер…» и т. д.

Я никогда не слышал ни о начальнике оргметодотдела, ни о преподавателе математики, поэтому смог восполнить пробел в знаниях. Ильичев говорил, точно читал по книге, и даже сохранял повествовательный стиль, характерный для исторических романов с большим тиражом:

— Комиссия собралась в кабинете начальника облздравотдела. Ровно без четверти одиннадцать раздался стук в дверь и в кабинет быстрыми шагами вошел начальник КРУ, невысокий субъект в твидовом костюме, сшитом на заказ в ателье по адресу: проспект Ленина, 15, которое месяц тому назад проверяли контролирующие органы на предмет… «Товарищи, — произнес он надломленным голосом, — время действия наступило. Наши люди готовы». Раздался шум отодвигаемых стульев…

Я внимательно смотрел на этого педантичного биографа; он то закрывал, то открывал глаза и рассказывал монотонным голосом, изменявшимся в тех местах, где была вводная речь. Остановить его было невозможно, если я прерывал его и начинал разговор о другом, Ильичев умолкал, но пользовался первой паузой, чтобы возобновить свой бесконечный рассказ, который должен был кончиться с его смертью. В такие дни он за разговором пропускал служебный автобус, и мне приходилось везти его домой на своей машине; и еще долго, стоя у подъезда, выслушивать истории о разном.

В день, когда был получен тираж, Халанский в городе отсутствовал, и Ильичев исполнял его обязанности. Презентацию своей книги он устроил на пятиминутке, и это была его минута славы. Врачи, хихикая, смаковали острые моменты, — такие как, например: «главный врач успевает всё — и деньги получить от поставщиков, и заглянуть под юбку медсестре». По интересному совпадению у Ильичева возникла проблема с глазами, и он, взяв больничный, госпитализировался в МНТК «Микрохирургия глаза». Халанский вернулся, и половину своего первого рабочего дня после командировки принимал соболезнующие звонки от многочисленных знакомых. Ему звонил руководитель облздравотдела, ректор медакадемии, другие влиятельные люди, и все они возмущались выходкой Ильичева, написавшего то, что ни при каких обстоятельствах нельзя писать — всю внутреннюю кухню родного учреждения. Главврач, что называется, змею пригрел.

Приняв звонки, он спустился в офис Совинкома, и, вызвав меня в коридор, долго обсуждал происшествие. Он назвал Ильичева тунеядцем, который ни хуя ничего не делает, и его «по дружбе и из жалости» тянут всю жизнь, и который, то ли из зависти, то ли по каким-то другим мотивам, ответил черной неблагодарностью. Конечно же, в свете произошедшего, с него снимается функция передачи денег, с этого момента я должен уделять внимание лично Халанскому. Мне это было только на руку — Ильичев хоть и прекратил свои схемы, но у шантажистов всегда бывают рецидивы. Вырешив главное, Халанский спросил, не требовал ли опальный зам особые условия для себя. Мне уже было оказано максимальное доверие, я только что стал фаворитом, фигурой номер один, прямо в коридоре, на глазах у пациентов и своих сотрудников, которые нет-нет выглядывали из кабинета, чтобы посмотреть на встречу в верхах. Поэтому я с ходу воспользовался ситуацией, сдав нескольких несговорчивых фирмачей:

— Были… некоторые поползновения, которые я сразу же пресек. Но представитель Шеринга носил Ильичеву деньги за продвижение своих препаратов, кроме того, обещана поездка в Турцию…

Внимательно выслушав, Халанский попросил впредь докладывать обо всех подобных случаях, и заверил, что с этого дня поставки рентгеноконтрастных препаратов фирмы Шеринг АГ будут проходить строго через Совинком.