Читаем Караван счастья полностью

— Смотрите! Смотрите! — Маджам вдруг прервал рассказ и остановил машину прямо над спуском. — Золотой кишлак!

Мы выскочили в объятия батюшки Мороза и не почувствовали их.

Расступилась ночная темь, перед нами играло электрическое море, бросая навстречу дразнящие волны. То был Золотой кишлак из горской легенды — Мургаб 80-х годов.

ЛЕГЕНДА И БЫЛЬ ЗОЛОТОГО КИШЛАКА

Было так или нет, а случилось это, говорят, в те времена, тогда правили от имени бухарского эмира и российского царя в памирских теснинах нищета и безграмотность, а жизнь горского народа была чернее косы таджички. Жил тогда в одном кишлаке очень бедный человек. От своих родителей слышал он, что где-то в горах есть Золотой кишлак, где яблони плодоносят круглый год, где земли так много, что ее хватает всем и тюбетейкой вовек не выбрать урожай, а детям никогда не выпить молока, что дают там кобылы и козы. И решил бедняк отправиться на поиски этого кишлака. Однажды он повесил себе через плечо хурджин, попрощался с родными и пошел навстречу солнцу.

Не одну пару чорук износил странник, а счастье на всем пути так и не отыскал: везде смеялись ему вослед горе и нужда.

Долго ли, коротко ли бродил он по свету, но однажды увидел внизу, в долине, золотые огни. Они манили к себе в ночи, словно указывая путь. «Золотой кишлак!» — воскликнул дервиш и, собрав силы, поспешил вниз.

В садах и кущах, в огнях электричества лежал перед ним кишлак, который покинул он много лун и рассветов назад. Жили здесь теперь счастье и радость, достаток и свет.

— Кто дал вам так много расплавленного золота? — спросил старик людей, дивясь электрическим лампочкам. — Кто этот эмир?

— Ленин. Революция.

…Идем по Мургабу. Останавливаемся и смотрим на райцентр с той же точки, с которой сфотографировал его в 1936 году кто-то из участников экспедиции. Глинобитные домики, дувалы, аккуратно побеленные, ухоженные. У тракта двухэтажная гостиница, завершается строительство корпусов больницы, ветеринарной станции.

Когда пробилась сюда экспедиция Городовикова, в селении не было ни одного грамотного, а в районе — ни одного колхоза. Сегодняшний Мургабский район — по площади один из крупнейших в стране и самый образованный. Все пять совхозов прибыльные. Конечно же, электрифицированы все хозяйства. Летают сюда самолеты. Смотрят жители программы Центрального телевидения. Пришел в Мургаб на четырехкилометровую высоту водопровод. Несмотря на арктический суровый климат, заложили заказник с питомником — ивы, облепиха, памирские березы, засеяли кормовой ячмень. Работают клубы, киноустановки, библиотеки, школы.

Да, Золотым кишлаком из детства народного поэта Таджикистана Мирсаида Миршакара, рассказ о котором слышал он еще подростком от памирского старца в 1928 году, сегодня может быть и Хорог, и Хобост, и Тем, и Мургаб, и любой другой, где живут свободные и счастливые люди. Вековую мечту горцев воплотил Миршакар в стихах. А потом произошло чудо: легенда из поэмы вновь ушла в горные селенья и за 40 лет обрела новую жизнь в народе. Такой и узнала я ее впервые лет десять назад в семье ныне покойного старого памирского просветителя.

…Горы стерегут Мургаб со всех сторон. И лишь асфальтовое шоссе ведет из долины дальше на те перевалы, что имеют романтические названия: Белая кобылица — Ак-Бойтал, Иди по тропе — Чигирчик, Превозмогший усталость — Талдык, — и очень прозаическую суть, которая оборачивалась не раз тяжелейшими испытаниями.

Едем мы сегодня прекрасной дорогой, 12-метровой ширины, специальные галереи прикрывают наиболее опасные участки от возможных камнепадов, у перевалов круглосуточная вахта бульдозеров, тракторов; на скалах скульптурные орлы, бараны-теке, снежные барсы, яки, как визитная карточка края — иначе и не увидишь нигде, хоть и проедешь сотни километров. Дорожные работы ведутся по всему тракту: его скрепляют, понижают, подновляют, готовятся к сложной зиме. Ведь до тысячи машин в сутки проходят сегодня этой главной дорогой Памира.

С ее строительством, что началось полвека назад, связана еще одна героическая страница комсомола двух республик — Таджикистана и Киргизии. Каждый километр здесь полит не только потом 17—18-летних, которые киркой и лопатой пробивали крутые каменные склоны. Случались схватки с басмачами, что караванными тропами в районе стройки угоняли за границу скот, уносили ценности. А вооружены строители были бомбами из консервных банок, начиненными аммоналом и раскрошенными гвоздями.