Читаем Караван счастья полностью

— Худоер Юсуфбеков — мой ученик, ныне академик, — с гордостью пояснил Давлат Шабдолович.

От своего учителя услышал Юсуфбеков впервые имена Райковой, Гурского, у него увидел плоды невиданных на Памире овощей. Учитель же рассказал ему историю, ныне ставшую легендой. До меня она дошла при необычных обстоятельствах.

Когда с бывшими учениками Давлата Шабдоловича пришла к нему в дом, он заканчивал украшать стол. Жены уже давно нет в живых, учитель один воспитывал меньших дочерей-двойняшек — Шамсию и Джамилю — и привык управляться по хозяйству сам.

Стол манил яркими плодами осени: помидоры, огурцы, капуста, морковь, картофель, зелень лука рядом с традиционным бульоном, румяные лепешки, ароматный чай, в небольшой тарелке — сушеные ягоды и травы. Дочери принесли кувшины для мытья рук, и мы сели за стол. И вот тут-то старый учитель преподал урок, ради которого и затеял он столь красочные приготовления.

— Как вы думаете, — спросил он меня лукаво, — какие продукты из тех, что видите перед собой, могли употреблять в пищу мои родители? А о чем они даже не имели представления? Да что родители: я сам почти половину своей жизни.

Памирцы не знали совсем ни картошки, ни редиски, ни моркови, ни брюквы, ни помидоров, ни огурцов, ни лука, ни чеснока, ни свеклы, ни репы, ни кабачков, ни перца, ни петрушки. А урожаи пшеницы собирали в тюбетейку. И получилось, что главный продукт — скромная сушеная ягодка — «тут», или шелковица, да травы, коренья. Их размалывали и добавляли в кислое молоко, чай, воду, ели просто сушеные ягоды и просто муку.

За нарядным изобильным столом и рассказал мне старый учитель вот какую историю.

В самом конце 20-х годов на памирский пограничный пост прибыл новый командир. Два месяца добирались он и его семья с сопровождающими из Оша. Верблюжья тропа вилась по поднебесным перевалам, головокружительным кручам, отвесным карнизам. Жену пограничника и детей несли под балдахином на специальных носилках. Привез с собой командир интересный багаж: семена помидоров, огурцов и капусты, клубни картофеля. Посадил прямо на территории погранотряда. Сосед — дехканин Кишкарбек Рызобеков попросил диковинных семечек и тоже посеял на своих грядках.

Жизнь командира была неспокойной: недаром первым на Памире за бои с басмачами в тот год его удостоили ордена. Словом, не до посадок. Ну и урожай получился чахлым. Когда командира перевели в другое место, расставаясь, он сказал, что овощи в этих краях выращивать — только добро переводить.

Ну а Кишкарбек уже после его отъезда собрал богатый урожай никогда до этого не виданных плодов. Семена раздал родственникам, соседям. А через год, как утверждает молва, продиктовали дехкане письмо красному командиру Ивану Васильевичу Панфилову, а это был он — будущий Герой Советского Союза, легендарный генерал-майор. В письме написали, что-де прекрасный ты человек, Иван Васильевич, хорошо бьешь басмачей, отлично говоришь, но плохой… земледелец.

А дети Кишкарбека — Хособек и Довронбек, — когда подросли, стали известными на весь Бадахшан «картофельными чемпионами» — урожаи меньше 500—600 центнеров с гектара не получали. Да только долог был путь к этим урожаям.

Когда Худоеру Юсуфбекову было совсем мало лет, впервые пересек он Памир на шее верблюдицы, к которой привязала его мать. Уже потом, лет через пять, пастушонком, исходил много горных троп пешком, в деревянных колодках-каушах и просто босиком, а еще больше, когда одевал уже кожаные ичиги и на стартовую точку высоко в горы его привозила машина. Горцы не зря окрестили Худоера Юсуфбекова Директором Памира. Сколько же тысяч километров прошагал он!

Привычка так и осталась на всю жизнь. И сегодня на работу он ходит с одного конца Душанбе на другой пешком.

— Чему вы так и не научились в жизни? — спрашиваю Юсуфбекова.

— Двум вещам. Не умею танцевать. И не стал оратором. Все имеет объяснение. В студенчестве было не до танцев: по ночам ходил на завод бутылки мыть, разгружать брички с хлебом в магазине, на старших курсах — в карантинной инспекции работал. Знаете, как питался? Утром — чечевичная каша, в обед лепешка со сметаной, вечером — хлеб, соль и вода. Первый костюм на четвертом курсе купил — заработал деньги на практике. Даже был грустный курьез: в юбилей института наградили меня Почетной грамотой ЦК комсомола, вручать должны были на торжественном собрании в оперном театре. А меня туда не пустили билетеры: не понравился мой ватник и хлопчатобумажный свитер.

А почему говорю неважно? Много месяцев, целые годы провел в горах в одиночестве. Это уже после института. Бывало и зимовал один в саду.

Если бы начать жизнь снова, хотел бы что-то изменить в ней? Пожалуй, нет. Каждому человеку нужны трудности. Они закаляют, вырабатывают твердый характер, формируют убеждения.