Читаем Караван счастья полностью

Рядом с фотографией Николая Чулкова — еще одна, из героических дней 1942 года: моторист Алексей Чернавцев. На лодке уже двое — старшины 1-й статьи Василий Савочкин и Николай Меньшенин — завоевали право считаться последователями специалиста Чернавцева. Теперь и Николай Чулков догоняет их.

В чем суть такого соревнования? Что совершил герой-моторист в трудный для Родины час и какие высокие деловые и душевные качества позволяют считать его последователями не нюхавших пороха ребят?

Листок рассказывает.

…Март 1942 года. Героические для североморцев дни и ночи из тех сорока месяцев боев, потерь и побед, когда решалась судьба советского Севера.

Подводная лодка, на которой служил моторист Алексей Чернавцев, прикрывала английский конвой, шедший в наши порты с техникой и вооружением. Уже много часов гонялись за лодкой вражеские корабли, когда взрыв глубинной бомбы повредил топливную цистерну. Горючее вытекло за борт. До вражеского берега пятнадцать миль, до своего — четыреста.

Вместе с товарищами по отсеку, комсомольцами, Алексей Чернавцев берется за «создание» топлива, не предусмотренного никаким ГОСТом: моторное масло, соляр, слитый из запасных торпед керосин. Для подачи этой смеси смастерили переносную помпу и сорок часов подряд качали горючее вручную. Лодка благополучно вернулась к родным причалам.

В маленькой заметке, написанной о Николае Чулкове его земляком, магнитогорцем Владимиром Халабаевым, речь идет не о выдающихся, героических поступках старшины в дни службы. Очень простые слова, слегка даже «казенные»: «Отличное знание техники… Трудолюбивый, отзывчивый товарищ… Добросовестное отношение к службе… Является хорошим примером…» А в мирные дни это означает, что по тревоге сумеет моторист Н. Чулков в минимальный срок запустить дизель, обеспечить ход корабля, а значит, и его боевую маневренность. Вот почему отличная служба рассматривается как готовность к подвигу, приравнивается к боевым делам лучших военных специалистов.

Техникум Николай Чулков закончил перед самым призывом на флот. Направление получил на металлургический завод, а трудовую деятельность начал здесь, на подлодке. Механизм лодочный сложен, требует настоящих знаний. Вскоре Николай сдал экзамен на допуск к самостоятельному труду, еще полгода — и он становится отличником боевой и политической подготовки.

Порой ремонт моторов, дизелей приходится вести и в походе. Братство, дружба- — здесь с этим знакомишься на деле, когда не говорят, а просто подставят плечо, примут не в черед вахту, отпустят отдохнуть. В отсеке во время хода сравнительно жарко. А отцу, что всю жизнь в термокалибровочном цехе, легче?

Николай — комсорг самого большого отделения — электромеханической части. В организации — десятки комсомольцев. Обязывает? Очень. И ко многому. Например: скоро конец службы, уедет он домой, а научил ли новичков знать и любить корабль? Далеко не безразлично, кто встанет на твое место.

— Ведь совесть замучит, что бросил лодку, ушел, а кто-то не изучил ее, как ты.

…Камышев знал, что торпеда может взорваться в любой момент. Знал он и то, что при появлении первого же вражеского самолета или сторожевика лодка немедленно уйдет в глубину — из-за одного человека нельзя рисковать всем экипажем, лодкой. И все-таки он решился. Командир отговаривать не стал — это был последний шанс на спасение.

Потопив два транспорта противника, лодка возвращалась в базу, когда обнаружили, что сработавшая торпеда не вышла из торпедного аппарата. И теперь краснофлотец Сергей Камышев вызвался обследовать место повреждения, попытаться обезвредить боевой снаряд.

Лодка всплыла, и, надев легководолазный костюм, Камышев ушел под воду. Торпеда на две трети высунулась из аппарата. Сергей осторожно снял с нее ударники.

Прямо на пирсе командующий флотом от имени Президиума Верховного Совета СССР вручил Камышеву орден Красного Знамени.

Вот каким человеком был лучший на Северном флоте торпедист военных лет. Право считаться его последователем сейчас отстаивает старший матрос Геннадий Воронин. В письме к Зинаиде Григорьевне и Анатолию Григорьевичу Ворониным, которое командир и замполит написали в Челябинск, есть такие слова о их сыне: