Читаем Караван счастья полностью

Гришу Галкина привезли из Днепропетровска, где в первые дни войны милиция «выловила» его по месту жительства — в трубах городской централи. Еще трех лет мальчик остался без родителей, его воспитали беспризорники, знаком был с финками, драками, кражами. В училище Гриша учился быть сталеваром, в фильме танцевал знаменитого «Гусачка». И это последнее определило его дальнейшую судьбу — до последних лет своей жизни заслуженный работник культуры РСФСР Г. И. Галкин работал балетмейстером вместе с А. П. Мистюковым в ансамбле песни и пляски Липецкого металлургического комбината.

В Днепропетровском драматическом театре имени Шевченко прошла творческая жизнь Владимира Тульчинского, в Брестском драматическом — заслуженной артистки РСФСР Лилии Баталовой, в Воронежском хоре — Николая Игнатова. Все они на профессиональную сцену вышли из фильма «Здравствуй, Москва!» Им всем подарила судьбу военная Магнитка, РУ № 13, как и тем из ребят, кто, подобно Владимиру Ломакину, не изменил своей первой рабочей профессии. С 1954 года, как закончил Ленинградский индустриальный техникум, и до пенсии варил он сталь в третьем мартеновском цехе Магнитогорского металлургического комбината.

На Челябинском металлургическом работала Любовь Ходоровская, осталась на Урале и Л. Ф. Докшина-Антонова, во многом повторив судьбу своей учительницы Н. Н. Карташовой.

Сама Наталья Николаевна — уже давно заслуженный деятель искусств РСФСР, орденоносец, много сил отдала она созданию еще одного хорошо известного в стране танцевального коллектива — на Челябинском тракторном заводе.

Наверное, уже не один читатель подумал, читая эти строки, до чего же все просто на бумаге: бывшие беспризорники, некоторые без пяти минут рецидивисты, во всяком случае наверняка входившие в категорию, ныне именуемую «трудными подростками», как в сказке, переродились в знаменитостей.

Конечно, трудно и сложно складывались судьбы людей. И, наверное, о каждом из них можно написать остросюжетную книгу.

Несколько лет назад у Натальи Николаевны Карташовой собрались ее воспитанники. Я была на этой встрече. И вот за праздничным столом, в самый разгар воспоминаний, Карташова спросила:

— Ребята, может быть, теперь вы мне признаетесь, кто же тогда, в 1944-м, в Большом театре «почистил» бутафорский цех?

И одна из гостей Натальи Николаевны, артистка, смущенно призналась:

— У меня до сих сохранилась пудреница Лепешинской.

Мальчишки и девчонки военной поры… Сегодня им чуть-чуть за пятьдесят. А но трудовым книжкам давно уже заработана пенсия — столько прожито, пройдено, сделано! Ранний опыт, жизненный, производственный, социальный, сформировал их характеры, судьбы.

Однажды разговорились на эту тему с председателем Челябинского областного совета профсоюзов. И рассказал Владимир Васильевич Колосок о своей дороге в уральский рабочий класс. Началась она с войной, с первыми километрами той тысячи, что прошел 16-летний мальчишка пешком, спасая от фашистов колхозное стадо: коров, овец и свиней. По пятам гремела канонада, а ночные зарева заставляли сокращать стоянки. Из Нежина вышел маленьким парнишкой — и по росту и по годам. А за три месяца пути стал взрослым и словно подрос.

Первую военную зиму в воронежском колхозе «Дружба» выхаживал он скот. Вторую — снежную, метельную, лютую — расчищал подъездные пути на Магнитогорском комбинате, с такими же, как он, ребятишками — в фуфайках прямо на теле и деревянных колодках на ногах. Учился на автослесаря у мастера Николая Григорьевича Христового. И учился успешно: лишь троим из 26 присвоили по окончании высокий 4-й разряд, среди них — и ему. Впоследствии парни из воронежской деревни Чулок, с которыми приехал Владимир Колосок в октябре 1942 года на Магнитку, — Коля Неретин, Алексей Иваников, Алексей Молибога, Николай Кулешов — человек семь-восемь, составили костяк автотранспортного цеха комбината.

В июне 1944 года коммунисты металлургического комбината приняли Володю Колоска, секретаря комсомольской организации автобазы, в кандидаты партии. А через два года он впервые участвовал в выборе городского партийного комитета, не подозревая, что в будущем именно здесь пройдет он 16-летнюю жизненную школу — от заведующего отделом до первого секретаря, станет членом бюро Челябинского обкома партии, делегатом Магнитки на партийных съездах.

Высокая ответственность без громких слов, служение Родине без малейшей корысти, скромность без завуалированной позы и — труд, труд, труд всю жизнь, — из таких черт лепила бы я социальный портрет тех, кто родом из детства 42—45 годов.

Несколько лет назад мне посчастливилось присутствовать на необычном пионерском костре. Тогда на станцию Потанино под Челябинском съехались из 40 городов и сел страны бывшие детдомовцы, эвакуированные сюда в самый разгар войны из Клязьмы. В школьном саду на торжественной линейке выстроились взрослые люди с пионерскими галстуками — алыми символами детства — на груди. Поочередно, делая шаг перед строем, каждый докладывал о себе:

— Сергей Рыжков — заместитель секретаря парткома фабрики, Фрунзе.

— Маша Орлова — ткачиха, Москва.