Читаем Караван счастья полностью

Следили мы за каждой фазой наступления. Наконец, увидели падающие вдали бомбы и горящие строения. А когда за пару дней до нашего освобождения советские боевые части прошли совсем близко — к Шпандау, нами овладела форменная лихорадка.

Советские самолеты щадили концлагерь. А английские летчики — не знаем, случайно или намеренно — в один из налетов на Заксенхаузен погубили 300 женщин, работавших там на фашистском заводе.

Наш товарищ Макс Рейман, известный до войны руководитель коммунистической фракции в ландтаге, и двое заключенных попытались прорваться навстречу советским передовым частям, а мы в это время, перерезав колючую проволоку, прекратили подачу на нее электрического тока. Но эсэсовцы еще окружали концлагерь.

Через час после прорыва ограждения и побега товарищей мы увидели советских солдат.

Трудно описать чувства, с какими приветствовали мы своих освободителей! Среди нас были поляки, русские, чехи, французы, югославы — мы все говорили на разных языках, но в минуты общего ликования ничто не мешало нам понимать друг друга. Этот момент настолько врезался в память, что забыть его не сможет никто из нас никогда, как и никогда никому не разрушить нашу дружбу.

Наши освободители помогали во всем: они заботились о восстановлении больниц, расчищали улицы, участвовали в пусках заводов, налаживании сельского хозяйства.

Их заслуга очень велика, и они навечно останутся в благодарной памяти моих соотечественников.

Дорогие челябинские друзья! Пусть наша встреча послужит еще одним напоминанием о том, что никогда не должно быть забыто».

С этими записками, которые я привела в сокращении, Бруно Шульц вручил мне книгу. На обложке ее — девушка, в ужасе прижавшаяся к стене камеры, и надпись кровью — «Анна Франк».

15-летнюю Анну, умершую от голода в фашистском концлагере Берген-Бельзен за месяц до освобождения, знают во всем прогрессивном мире, как и ленинградскую школьницу Таню Савичеву. Дневник Анны, который она вела в течение 25 месяцев, пока вместе с семьей скрывалась от гестапо, переведен на 19 языков, выпущен тиражом в два миллиона экземпляров. Слова боли и гнева написал в предисловии к русскому изданию Илья Эренбург.

Но подарок Бруно — другая книга. Это не дневник Анны, а как бы продолжение его, созданное немецкими публицистами Иоахимом Гельвигом и Гюнтером Дейке. Между ним и фотографиями, переданными Шульцем, — прямая связь. Недаром один из снимков приведен в книге.

«Дневник для Анны Франк» (полное название книги) — обличение фашизма в документах и фотографиях потрясающей силы. Но это и рассказ о благополучных судьбах убийц Анны и ее сестры, матери, друзей. Со страниц смотрят людоеды в эсэсовских мундирах, и приводятся их сегодняшние мирные адреса.

Люди! Будьте бдительны! Не допустите, чтобы это повторилось вновь! — призывает книга.