Читаем Караван счастья полностью

Летчику-испытателю пригодились и знания слесаря, полученные в заводской юности, и мастерство вооруженца, которому он обучился в специальной школе, и уж, конечно, летное искусство, полученное им в Оренбургской школе военных летчиков. Годы учебы Григория, годы становления его характера были временем большой героики, романтики в масштабах всей страны. Эпопея челюскинцев, первая научная экспедиция на Северный полюс, героические перелеты наших летчиков. Какой мальчишка, какой юноша тех лет не жил этими событиями, не видел себя Папаниным, Чкаловым, Громовым!

Грише повезло: уже к концу десятилетия он, испытатель чкаловской школы, сам давал путевку в жизнь сложнейшим машинам. Мало кто знает, что Григорий Бахчиванджи вошел в историю ракетной техники дважды: еще за пять лет до своего исторического полета он впервые в мире испытал на самолете авиационные «катюши».

…Всякая встреча с неизведанным таит опасность, а порой и смерть. Еще не один летчик пожертвует своей жизнью, прежде чем будут разгаданы явления звукового барьера. Григорий Бахчиванджи был первым среди смелейших из смелых, людей большого опыта, знаний и мужества, ценой своей жизни приоткрывших дверь в новое.

* * *

Колышет ветер редкие листья берез. Уральские деревца несут караул у памятника Бахчиванджи.

Мы втроем стоим в стороне. У каждого свои думы.

Мне вспомнился рассказ жены Григория Яковлевича — Ирины Борисовны Покровской. Однажды Григорий сказал ей, что, когда врачи запретят ему летать, он устроится комендантом аэродрома и жизнь его вновь будет связана с авиацией.

Сейчас у памятника — семья Бахчиванджи. Вот Агнеса Степановна осторожно опустилась на колени и прильнула губами к мрамору основания. Рядом с ней — три сына. Они все очень напоминают Григория. Такие же коренастые, крепкие, сильные. Больше всех, судя по фотографиям, похож Борис — черные кудрявые волосы, озорные светлые глаза. Хотя Л. С. Душкин выделил Степана, глянув на него впервые, он сразу определил: «Это Бахчиванджи». Степан — старший, с сединой, степенный. Анатолий моложе, подвижней. Три сына. Опора матери.

Через час мы все уезжаем отсюда. Бахчиванджи — к себе на Украину, мы трое — на Урал. Дело сделано. И слегка грустно. Завтра снова начнется обычная жизнь. Игорь Катенев полетит куда-нибудь на восток. Станислав Иванов будет воплощать в бронзе чью-нибудь новую задумку. И меня ждут очередные встречи, поиски. Новые люди войдут в наши судьбы. Но в одном мы не сомневались: в сердце каждого из нас человек этот останется надолго.

ПАМЯТЬ

На въезде в Бриньковскую у самой кромки изумрудного весеннего поля — любовно сработанный стенд «Вас приветствует Родина Г. Я. Бахчиванджи», чуть поодаль — большой портрет летчика с его особой, столь приметной улыбкой — «Наш земляк — пионер ракетоплавания…»

Через пятнадцать лет нашло меня приглашение станичников — правление колхоза имени Бахчиванджи предлагало принять участие в праздновании 40-летия первого в мире полета на реактивном самолете. Торжества — в Бриньковской, 15 мая 1982 года.

В тот день все центральные газеты вышли с рассказом о Григории Яковлевиче Бахчиванджи — «Правда», «Известия», «Красная звезда», «Советская Россия» даже вспомнила в связи с ним и о нас с Катеневым. Имя Бахчиванджи звучало в передачах Всесоюзного радио и Центрального телевидения. Мой сосед по самолету, заглянув в газету, как о хорошем знакомом, сказал: «А, Бахчиванджи…»

Станица принимала гостей. И самолеты садились на обычный полевой аэродром, неподалеку от краснозвездного истребителя, устремившегося в небо прямо с пьедестала Почета. Этот памятник в честь своего земляка-героя установили жители Приморско-Ахтарска.

На летном поле кубанский казак с казачкой в красочных народных костюмах хлебом-солью встречали Героев Советского Союза, лауреатов премий, ведущих инженеров-конструкторов, заслуженных летчиков-испытателей СССР — однополчан и друзей Бахчиванджи, сегодняшних продолжателей его бессмертного дела, творцов и испытателей авиационной техники будущего. Пионеры школы имени героя заранее заготовили букеты ярких майских цветов.

Никогда еще в станице не было так много столь чтимых гостей. Прославленные генералы, полковники запросто разгуливали по деревенским улицам к великому удовольствию подростков и взрослых, фотографировались с ними на память. Приехали на праздник и бывшие воины-освободители, кого станичники давно считают членами своего колхоза. И у Вечного огня, что зажжен у братской могилы погибших, о боях за Бриньковскую гостям рассказывала почетная бриньковчанка — «Юрка-разведчик», а в мирное время — единственная в стране женщина-сталевар Герой Социалистического Труда — Адель Николаевна Литвиненко.