Читаем Караваджо полностью

Караваджо получил заказ на написание картины «Рождество Христа со святыми Лаврентием и Франциском» (268x197; украдена в 1969 году). Она во многом отличается от мессинской картины, выглядит статично и несколько традиционно, а неожиданное появление в ней двух фигур святых говорит о заданности и явном давлении заказчика на художника. Однако Караваджо всё же удалось внести в распространённый сюжет что-то новое и необычное, иначе он не был бы самим собой. Так, у Девы Марии, глядящей с грустью на лежащего голенького Младенца на полу, непривычно обнажено плечо. Стал совершенно неузнаваем плотник Иосиф, сидящий на стуле в деревянных чоботах и светлых вязаных чулках, — подобной метаморфозы живопись ещё не знала. Он явно помолодел под стать своей жене и, резко обернувшись к старому пастуху с посохом, что-то ему говорит. По сравнению с другими статичными фигурами молодой Иосиф полон движения, как и порывисто слетевший с небес ангел с развевающейся лентой, прославляющей Господа. Лица молодого плотника не видно, и луч света падает на его стриженый затылок со светлыми волосами. Покидая порой стены монастыря в компании крепких монахов, Караваджо не мог не заметить, что среди горожан немало рослых блондинов как память о давних завоевателях-норманнах. В отличие от мессинского полотна картина привлекает богатством цветовой гаммы с преобладанием золотистых, красных, оранжевых, коричневых и зеленоватых тонов.

Неизвестно, встретился ли художник с новым архиепископом, а вот с Марио он повидался. Тот оказался по делам в Палермо и рассказал, что, по его сведениям, в Неаполе Караваджо ждут, а здесь вокруг францисканского монастыря, где он обосновался, крутятся какие-то подозрительные типы, интересующиеся им. Охваченный паникой художник на рассвете с помощью Марио оказался на борту торгового судна и, забившись в трюм, отплыл из Палермо, не успев даже попрощаться с настоятелем и поручив это сделать другу.

Он успел добраться до Неаполя до закрытия сезона регулярной навигации. Но, по всей вероятности, то же самое удалось проделать и тем, кто охотился за ним ещё в Палермо. В римском листке «Аввизи» 24 октября 1609 года появилось сообщение об убийстве Караваджо в Неаполе, хотя, как отмечалось в том же сообщении, другие заявляют, что художник всего лишь был сильно изуродован, получив увечье. 84К счастью, правы оказались «другие». Известно, что вечером на выходе из трактира Черрильо Караваджо подвергся нападению троих неизвестных и был зверски избит. Случайные прохожие помогли ему подняться на ноги и проводили до снимаемой им неподалёку квартиры. С того злополучного дня жизнь Караваджо становится сплошной загадкой. Столь же загадочным выглядит само это нападение. Что за ним скрывалось: предупреждение анонимных мстителей или неудавшаяся попытка убийства? Тогда кто был его заказчиком?

С трудом оправившись после жестоких побоев с помощью не отходившего от него верного Баттистелло, Караваджо вынужден был принять приглашение Луиджи Карафы переехать к нему во дворец Челламаре, где остановилась его тётка, маркиза Костанца Колонна, так как между ней и его отцом пробежала кошка. Караваджо не захотел показываться ей с побитой физиономией и рукой на перевязи. Вероятно, его не покидало чувство вины перед ней. Маркиза была единственным существом на земле, перед которым он робел. Живя в огромном дворце как в золочёной клетке, он опасался выходить в город и сведения о внешнем мире получал от навещавшего его Баттистелло и хозяина дома. От них стало известно, что в Риме объявился двадцатидвухлетний кардинал Фердинандо Гонзага, сын мантуанского правителя, который по части коллекционирования во многом превосходит осторожного отца и водит дружбу с государственным секретарём кардиналом Боргезе. Но ещё более бурную деятельность развил племянник правителя Генуи Маркантонио Дориа, чьё доверенное лицо Ланфранко Масса давно подбирался к Караваджо.