Читаем Карать карателей полностью

«В условиях крушения старой власти и ее неспособности выполнить роль «кровавой собаки» самостоятельно, единственным шансом на хотя бы частичное спасения страны и сохранение в ней порядка и суверенитета, является встречная революция, то есть создание новой власти, процесс формирования и укрепления которой войдет в противоречие с революционным потоком, которая будет не защищаться, а наступать, и которая не будет связана формальными и неформальными ограничениями прежнего режима. Именно в процессе создания «фактора власти» встречная революция способна раздавить революцию первоначальную и снять хотя бы самые острые ее симптомы. Строго говоря, именно такая революция, в отличие от простого подавления, и заслуживает названия контрреволюции в точном смысле этого слова. Контрреволюция формирует новый порядок, на защиту которого, подобно революции, мобилизует не упадочное чиновничество и силовые структуры, а новые добровольные объединения, куда могут входить и соответствующим образом настроенные чиновники, и военные, и полицейские, и просто сочувствующие — «партизаны порядка», но на совершенно иных, чем при старом режиме, началах. В этом случае революция сталкивается не с разлагающимся, а напротив, — с учреждаемым государством».

«Революционеры отказываются от исполнения обязанности гражданина, не отказываясь от своих прав. Они используют свои права для того, чтобы нарушать свои обязанности. Они разрушают легитимность государства и в то же время требуют от него защиты. Вот эту ситуацию «партизану порядка» и следует сломать. Те, кто своими действиями встал вне закона, должны оказаться вне закона и для него. Против тех, для кого не существует «запрещенных приемов» в борьбе с государством, у партизан порядка не должно существовать «запрещенных приемов».

Не могут соблюдаться права тех, кто не соблюдает прав, невозможно сохранять гарантии тем, кто нарушает свои гарантии, волны гасят ветер, фрайкор гасит «Союз Спартака».

В поисках щитовых провинций

Еще одна поразительная параллель — совпадение с механикой известной игры «Европа Универсалис» — при тотальной революции иноэтнические владения с самостоятельным политическим потенциалом выделяются в независимые или отходят к соседям. То, насколько совпадает предъявленная в крымском кризисе нестандартная политическая логика с логикой этой игры, просто шокирует.

От чего идет отказ? Отказ идет от послевоенной логики окончательной неприкосновенности границ, бывшей компромиссным рамочным условием холодной войны и ядерного пата. Но после краха СССР эта логика превратилась в логику всевластия мирового гегемона, который единственный правомочен принимать решения об изменении или неизменности территориального статуса.

Все изменения, которые не были утверждены гегемоном, погружались в мутную зону непризнания и серого суверенитета, которая, поскольку территориальные изменения есть естественный ход исторического процесса, все разрасталась и приобретала все более уродливые и противоестественные формы.